17. ХЛОПОТЫ, ЗАБОТЫ...

Я со всей тщательностью изучил те немногие сведения, какие можно найти на тему жизни за рамками Мира Земной Жизни, и в итоге решил, что остается единственный путь: обратиться к личному опыту. Теперь предметами моих поисков было что-то вроде "страхования от смерти", а обстоятельства личной жизни складывались так, что мне нужно было найти искомое как можно скорее. Мое Ядро подсказывало, что это не так сложно, как кажется. Стараясь не забывать об этом, я погрузился в поиски.

Существовала небольшая группа хорошо знакомых мне людей, с которыми я вступал в общение во внетелесном состоянии уже после их ухода из физического мира. К их числу относился и мой отец, который скончался после целого года невыразимых мучений вследствие инсульта. Во время одного внетелесного переживания я встретил его в крохотной комнатке с единственным окном, — судя по всему, там он приходил в себя после случившегося. Он встретил меня очень сердечно. Кроме того, среди таких людей был мой друг, инженер Чарли. Он умер от сердечного приступа, а позже я отыскал его в хижине на берегу океана. Был мой напарник по исследованиям и полетам, Агню. Через несколько месяцев после того, как он разбился на самолете, я навестил его в каком-то месте, напоминающем исследовательскую лабораторию, где он восторженно рассказывал мне о своих новых идеях. Был Дик, мой друг-врач, который скончался от рака кишечника. Когда я увидел его во внетелесном состоянии, он выглядел совсем молодым и оживленно беседовал в каком-то учреждении с двумя незнакомыми людьми. Кроме того, однажды у меня состоялась краткая встреча с матерью, хотя это случилось совсем не во время ВТП. Она появилась на заднем сиденье моей машины, когда я ехал на работу, — это произошло всего через пару минут после того, как мама умерла в больнице штата Огайо.

Были и другие люди, но никого из них я не знал так хорошо, как тех, кто перечислен выше. Когда я начал размышлять о том, какие они были... какими я их знал, выяснился один интересный факт: никто из этих людей не был замкнут в той или иной жесткой системе представлений о существовании после смерти. Но куда они ушли и как добрались до места назначения? За все эти годы я ни разу не задумывался об этом и не пытался это узнать.

Раздумывая на эту тему, я начал понимать, как мало "окованных сталью" систем представлений навязывали мне родители. Они не рассказывали об адском пламени и запахе серы, о дьяволах и ангелах. Они никогда не читали мне проповедей о жизни после смерти. У меня было полное право на самоопределение. В то время ни они, ни я еще не сознавали, насколько ценным оказался такой подход.

Я решил предпринять серию ночных вылазок и узнать, что случилось с теми, кого я встречал по завершении их пребывания в Мире Земной Жизни. Около трех часов утра, после двух циклов сна, я проснулся отдохнувшим и расслабленным. Выкатившись из тела, я тут же оказался в темноте неподалеку от материального тела. Для того чтобы настроиться на границу полосы "Ч", потребовалось всего лишь мгновение. Покинув область помех в полосе "Ч", я приступил к поискам тех, кто не был прикован к жесткой системе представлений о посмертном существовании.

Первой в голову пришла мысль о Чарли. Легкое переключение позволило мне перенестись в его самодельную хижину на океанском побережье. Все вокруг казалось застывшей картиной. Песчаный пляж выглядел таким же, как прежде, но в хижине было пусто. В небе висели неподвижные облака и солнце. Ветерка тоже не было. Чарли ушел. Будь он здесь, построенный им мир пребывал бы в движении.

И тут я заметил одну несообразность: я чувствовал ногами песок. Посмотрев вниз, я увидел свои ноги — обычные босые ноги. Я пошевелил пальцами ног, погрузил их в песок. Ощущения были совершенно нормальными. Неподалеку тянулась полоска травы. Я пошел (не полетел!) к ней и ощупал траву ногой. Чувство ничуть не отличалось от прикосновения к обычной траве. Наклонившись, я сорвал травинку и только тогда понял, что у меня есть и руки. Вложив травинку в рот, я пожевал ее: вкус и осязание тоже работали. Это была настоящая трава, живая, свежая.

Насколько я помнил, Чарли никогда не утверждал, что способен создавать живые организмы, но вокруг было множество свидетельств тому. Более того, одним из доказательств стало то, что я машинально принял физический облик, что было, мягко говоря, очень необычно. Я не понимал, какой тип энергетического поля удалось использовать Чарли. Несомненно, это совсем не система представлений, так как я вовсе не ожидал обнаружить здесь то, что видел.

Уходил я медленно, чтобы ничего не упустить. По мере отдаления ощущение материального тела постепенно исчезало. Я обратил внимание на "координаты" этого места и выяснил, что оно расположено в середине барьера помех в полосе "Ч", то есть в границах полосы человеческого излучения общего спектра (М)-поля.

На протяжении последующих недель я пытался узнать, куда подевался сам Чарли. Несмотря на все усилия, мне не удалось найти никаких следов его присутствия.

Следующим стал мой отец. После инсульта он целый год мучился сильнейшими болями, но до самой смерти не мог говорить и рассказать об этом. Я узнал о страданиях отца уже после его смерти, когда встретил его во внетелесном состоянии. Сейчас я без труда нашел ту комнату, где он выздоравливал после болезни, но, как я и подозревал, его там уже не было. Комната была пуста, но, вытянув руку, я смог потрогать ее стены. Хм, почему это у меня снова появилась физическая рука? Стена была шершавой, судя по всему, бетонной или цементной. Я сомневался, что ее выстроил мой отец, а это означало два возможных объяснения: либо я не так уж хорошо знал отца, либо комнату создал кто-то другой.

Я медленно поднялся вверх, вышел сквозь крышу этого небольшого здания, и мое восприятие вновь постепенно стало сугубо нефизическим. Теперь меня совсем не удивило, что помехи полосы "Ч" оказались совсем рядом. Затем я предпринял попытки разыскать отца, но тоже потерпел неудачу. Возможно, и он, и Чарли уже вернулись в Мир Земной Жизни? Быть может, их увели с собой представители соответствующих Я-"Там". Но почему после их ухода хижина и комната остались на месте, оказались заброшенными? Я уже убедился, что они слишком реальны для того, чтобы быть частью какой-то системы представлений. Мое любопытство усиливалось.

Спустя несколько дней я посетил прилегающий район, но эта вылазка принесла сходные результаты. На этот раз я вернулся в то место, где встретил Агню. Это произошло через пару месяцев после того, как его самолет рухнул на землю, и сгорел при попытке сесть на крошечную взлетную полосу в Огайо. Агню хоронили в Северной Каролине, и именно там случилось одно впечатляющее, но до сих пор не нашедшее своего объяснения событие. Когда гроб опускали в могилу, прямо над кладбищем низко пролетел самолет "Твин-бич". Это была та самая модель, на какой летал Агню, — того же цвета, с такими же опознавательными знаками. Он покачал крыльями и скрылся вдалеке. Вдова Агню разразилась рыданиями. Все присутствующие, кто хорошо знал Агню и его страсть, тоже не смогли сдержать слез. Позже мы проверили все аэропорты в радиусе пятисот километров — и нигде не нашли записей о взлетах и посадках самолета модели "Твин-бич".

Помня об этом случае, я не питал особых надежд застать эту творческую личность на старом месте. Когда мы встретились после его смерти, он увлеченно трудился над каким-то изобретением, назначение которого так и не смог мне объяснить. Мои подозрения оправдались: рабочая платформа и установка были на месте, но Агню и след простыл. Я даже не пытался отыскать его, — возможных объяснений было слишком много.

После этого я сосредоточился на том месте, где когда-то встречался с Диком. Он был очень хорошим врачом и очень хорошим другом. Мы познакомились еще в те времена, когда я жил в Нью-Йорке. Во внетелесном состоянии я застал его погруженным в горячий спор с незнакомыми людьми. Они стояли в какой-то большой комнате, и Дик просто помахал рукой, показав, что узнал меня. Он выглядел вдвое моложе, чем в момент смерти.

Я с легкостью переместился в ту комнату. К моему удивлению, она не была пуста. У стола стояли два совершенно обычных на вид человека в строгих костюмах. Они спокойно беседовали. Я осторожно подошел поближе.

— Простите. Я пытаюсь узнать что-нибудь о Дике Гордоне. Вам, случайно, ничего не известно?

Оба повернулись и удивленно уставились на меня. Затем один из них, тот, что был повыше, заговорил:

— Прошу прощения, вы появились очень неожиданно. Присаживайтесь. Должно быть, устали?

— Нет, спасибо. Я просто хотел бы...

— Подожди-ка, Джордж, — вмешался второй мужчина. — Он не такой, как все. Ты только посмотри!

Они внимательно изучили меня, и Джордж покачал головой:

— У вас еще есть живое материальное тело?

Я заколебался:

— Понимаете, я... в общем, да, но...

— И вы понимаете, что не спите?

— Да, я это знаю. Я просто пытаюсь...

— Поразительно! — Джордж схватил мою ладонь и восторженно пожал мне руку. — Мне доводилось слышать о таких людях, но я впервые лично встречаю одного из них! Подумать только, а, Фред?!

— Но... скажите, где мы?

Мне ответил Фред:

— Сюда приходят после смерти некоторые люди. Иногда им немного помогают найти его. Большинство просто не подозревает о его существовании.

— Какие люди сюда приходят?

— В основном, врачи. Терапевты, хирурги и так далее.

— Почему они приходят именно сюда?

— Чтобы передохнуть после сильных потрясений, — пояснил Джордж. — Врачам это особенно нужно, ведь они посвятили себя тому, чтобы спасать жизнь другим. Но здесь, в привычной обстановке, они быстро приходят в себя. Посмотрите вокруг...

Только теперь я заметил, что нахожусь в типичной приемной перед кабинетом врача: кресла, кофейные столики и стопки старых журналов. Сквозь стеклянную дверь я мог разглядеть стол медсестры и ящики с карточками, а чуть дальше, за распахнутой дверью, виднелся сам кабинет и помещение с весами, кушеткой и прочим оборудованием.

Я вновь обернулся к мужчинам:

— Кто воссоздал эту обстановку? Вы?

— Этого мы не знаем, — откликнулся Фред. — Когда мы пришли сюда, все уже было на месте. Но это создано только для того, чтобы ум врача смог привыкнуть к резким переменам. И это действительно помогает.

— Сейчас здесь только вы?

— По меньшей мере, несколько сотен. Они там, в приемной. Многие остались, чтобы помочь другим. Все время кто-то появляется, кто-то уходит.

Я посмотрел на Джорджа:

— А как сюда попали вы сами?

— Ну, я просто сидел в Парке. Подошел Фред, сел рядом, мы разговорились... Что тут особенного? Эй, что с вами?

Должно быть, он заметил отразившееся на моем лице потрясение, вызванное нахлынувшими воспоминаниями. Парк! Много лет назад я забрел туда, уже не помню, как и зачем. Там меня встретила доброжелательная группа из десяти-двенадцати мужчин и женщин. Они сердечно приветствовали меня и объяснили, куда я попал. Это место предназначалось для отдыха после травмы физической смерти — небольшая остановка на пути, где можно расслабиться и решить, что делать дальше. Ну конечно! Парк!

Через мгновение я справился с собой и сказал:

— Все в порядке. Скажите... где он, этот Парк?

— Так вы искали именно Парк, верно? — спросил Фред. Его глаза смягчились.

— Не знаю. Думаю, да.

Он махнул рукой в сторону двери:

— Когда выйдете наружу, сверните налево и идите по тропинке через рощу. Тут недалеко.

Я горячо поблагодарил их:

— Спасибо, огромное спасибо вам обоим. Надеюсь, мы еще увидимся, хотя я и не врач.

Джордж похлопал меня по плечу:

— Возвращайтесь, когда угодно. И если встретите одинокого врача, непременно возьмите его с собой.

Я вышел из дверей, повернул налево и действительно оказался среди высоких деревьев. Тропа уходила к виднеющейся вдали поляне. Мне очень хотелось помчаться по ней бегом, но я решил пройтись размеренным шагом, — приятно было прогуляться босиком по траве и листьям, Только теперь я понял, что опять иду босиком!

Голову и грудь окутал легкий порыв ветра. Я чувствую! Не только босыми ногами, но и всем телом! Я шел среди дубов, тополей, гикори, платанов, каштанов, елей и кипарисов, заметил и неуместную здесь пальму, и совсем неизвестные мне растения. Аромат цветения смешивался с сочным запахом почвы, и это было чудесно. Я ощущаю запахи!

А птицы! Добрая половина относилась к незнакомым видам! Они пели, чирикали, щебетали, пощелкивали, порхали с ветки на ветку и носились над тропой, прямо передо мной. Сотни птиц! И я их слышу!

Я пошел медленнее, иногда замирая от удивления. Моя рука - самая обычная материальная рука! — потянулась вверх и сорвала листочек с низкой ветки клена. Лист был живым, мягким. Я сунул его в рот и пожевал: он был сочный, на вкус точно такой, какими были классовые листья в детстве.

Внезапно я понял, что здесь произошло — и, вероятно, продолжалось до сих пор. Все это было создано людьми! Сколько их прошло этой тропой, и многие дополняли рощу своей любимой птицей или памятным деревом. И все это было живым — живые создания, сотворенные людьми! Но они не подчинялись стандартному режиму воспроизводства, характерному для Мира Земной Жизни, который создан не человеком и подчиняется идее, плану Кого-То Другого.

Таким было все, что я видел во время своих поисков. Все эти места были сотворены человеческим разумом-сознанием. Рай для врачей, мастерская Агню, спокойная палата для выздоравливающего отца, хижина Чарли у океана... Боже мой, ведь Чарли сам показывал мне, как создает свой мир!

Все создано человеком! Новая Основа! Я уже знал о существовании нашего Творца, — но неужели все мы тоже являемся такими же творимыми? Быть может, мое Ядро, к которому я относился как к чему-то обычному, представляет собой крошечную копию, точное подобие Оригинала? Какие последствия может иметь такая простая идея?

Словно в подтверждение моих мыслей, на плечо опустился большой оранжевый попутай. Он что-то пощелкал и спорхнул с плеча, сбросив прямо в мою ладонь белое перо. Я пощупал его в пальцах, почувствовал тепло, вещественность и рассмеялся. Перо действительно настоящее!

Я двинулся дальше, размышляя о том, сколько из этих чудных животных создано человеком. Вскоре я добрался до поворота, за которым роща заканчивалась.

Передо мной открывался Парк.

Он был таким же, как много лет назад: извилистые дорожки, лавочки, цветочные клумбы и обсаженные кустарниками аллеи, разноцветные лужайки, скопления стройных деревьев, ручейки и фонтаны, а над всем этим — ласковое солнце среди душистых облаков. Видимая мне часть Парка размещалась на очень пологих холмах. Я спустился по склону одного из них к ближайшей скамейке, гадая, кем было создано это место — разумом одного человека или целой группой. По скромным человеческим меркам, это была великолепное сооружение. С другой стороны, я понимал, что это мог сотворить только человек. В прошлый раз, годы тому назад, я даже не задумывался о подобных вещах, но теперь понял, — вспомнил! — почему приходил сюда.

На скамейке сидела какая-то женщина. Когда я подошел ближе, она встала. Среднего роста, стройная, с большими карими глазами и каштановыми, немного вьющимися волосами до плеч. У нее была гладкая, загорелая кожа, а черты лица наводили на мысли о Востоке, Среднем Востоке и Европе одновременно. На женщине были темные брюки и короткая, до бедер, кофточка. Что касается возраста, то я оценил его промежутком от тридцати пяти до пятидесяти лет. Она казалась смутно знакомой... Несомненно, я ее уже встречал.

Женщина улыбнулась и протянула мне руку.

— Наконец-то ты пришел! Добро пожаловать, Ашанин!

Ашанин — мое имя из какой-то другой жизни... То, что женщина обратилась ко мне именно так, говорило о многом. Я пожал ей руку и в очередной раз отметил, что прикоснулся к настоящей плоти. Женщина пригласила меня сесть рядом. Мимо проходили другие люди — все взрослые, в самой разнообразной одежде. Некоторые с любопытством поглядывали на нас... Мне стало интересно, почему они обращают внимание на нашу пару, но вскоре понял, что их привлекает тот факт, что мой облик неуловимо отличается от их собственного. Женщина наблюдала за мной. Когда наши взгляды встретились, она вновь улыбнулась. В моей голове промелькнули смутные воспоминания.

— Эта кофта...

— Я была в ней, когда ты приходил сюда в последний раз, и подумала, что это поможет тебе вспомнить.

Я кивнул, но воспоминания оставались туманными. Я был уверен только в том, что она была в числе той дюжины людей, которых я встречал здесь во время прошлого визита.

Я снова взглянул на нее. Женщина улыбалась. Неужели она читает мои мысли?

— Да, конечно. И ты можешь читать мои.

— Кто ты?

— Я всего лишь посланец. Меня прислали, чтобы сказать тебе, что ты обязательно должен приводить к нам тех людей, которые недавно умерли. Мы о них позаботимся. Собственно, для этого мы здесь. И ты можешь научить этому других.

— Как я могу научить других такому странному занятию?

— Мы считаем, что можешь. Вполне возможно, что многие из них уже этим занимаются, и тебе достаточно просто помочь им вспомнить. Это совершенно объективный способ избавиться от страха перед физической смертью.

— Я должен помочь им понять, что они действительно продолжают жить после смерти?

— Совершенно верно.

— И это одновременно позволит им узнать, что после смерти у них появляется широкий выбор?

— Выбор еще шире, чем ты полагаешь, Ашанин... Может, ты предпочитаешь, чтобы я звала тебя Робертом?

— Да, лучше Робертом или Бобом. Материальные друзья называют меня Бобом. Имя "Ашанин" может их обеспокоить.

— Однако другие знают тебя только под этим именем.

— Это я уже понял. Я сам еще не привык к этому имени. Постой, так ты... ты жена... жена Илеона? Точно, жена Илеона!

— Лучше сказать: "спутница",

— Ты... ты — Невисс!

— Наконец-то ты вспомнил.

— Невисс, мне нужна помощь. Я побывал в тех местах, где когда-то встречал своих друзей. Все эти области — продолжение этого места, верно?

— Да. Но если веришь во что-то очень сильно, территория подчиняется такому приказу и переносится туда, куда уводят представления. Этому могут помочь другие люди, единомышленники. Не думай об этом, оставь их. Так будет лучше.

— Но все это... Это ведь не просто одно из представлений?

Невисс засмеялась:

— Нет, кое-что особенное. Эта область не связана с представлениями, она опирается только на жизненный опыт. Она предназначена для того, чтобы обеспечить привычное окружение и избавить от тревог.

— Получается, что это место?..

— Оно тоже создано, но остается неизменным и будет здесь независимо от представлений человека. Парк не исчезнет даже в том случае, если ты не станешь верить в его существование.

— Кто создал Парк?

— Человеческая цивилизация... много тысяч лет назад. Эти люди уже давно ушли. Что еще ты хочешь узнать?

— Что происходит с теми, кто просто хочет вернуться к тому, что я называю Я-"Там"? Думаю, ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю. Из Парка большая часть людей отправляется именно туда.

— Значит, вы приводите их сюда, чтобы они успокоились, а затем предоставляете им возможность поразмыслить о том, что делать дальше?

— Совершенно верно. Мы показываем, какой у них есть выбор. Парк — просто промежуточная станция. Ты поразился бы, узнав, сколько отдельных районов создали здешние обитатели.

— Существуют ли какие-то правила?

— Только одно: не навязывать другим свою волю.

— Спасибо тебе за помощь. Судя по всему, меня ждет много дел.

— Все проще, чем тебе кажется, Боб.

— Эти знания... об этом месте, куда нужно идти после смерти... где искать друзей... знать об этом заранее очень важно... это дает настоящую свободу!

— Верно. Но мне кажется, ты получил сигнал к возвращению.

— Да... Мне еще нужно многое узнать об этом месте, но пора идти. У меня остался один, последний вопрос.

— Не спрашивай. Тот творческий процесс, результаты которого ты видишь вокруг, давно известен людям. Твой отец сам создал свою комнатку.

— Да, спрашивать действительно уже нет смысла. Та на сен!

— Ты вспомнил! Слова, которые говорили при расставании сотни тысяч лет назад... Та на сен!

 

Возвращение было простым и прошло без приключений. И мне действительно было чем заняться!

!