Секс-гуру

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ОТРАЖЕНИЯ В ПУСТОМ ЗЕРКАЛЕ: СОТНИ ЛИЦ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО НИКОГДА НЕБЫЛО


Вопрос: Кто вы?

Ответ: Тот, кем меня считают. Зависит от вас. Если смотреть на меня без предвзятости, я буду совсем другим. Если смотреть с заведомо составленным мнением, это мнение окрасит меня. Ожидания меняют меня. Я — просто зеркало. В нем отражается ваше лицо. Говорят, что обезьяна не увидит в зеркале апостола. Обезьяна увидит там только обезьяну.

Все зависит от того, как на меня смотрят. Я уже исчез и потому не могу сказать, кто я. У меня нет черт. Есть только пустота, зеркало. А у вас есть полная свобода. Если хотите понять, кто я, вам придется стать такими же пустыми. Тогда появятся два зеркала, обращенных друг к другу, и в каждом отразится только пустота. Бесконечная, вложенная пустота — два зеркала лицом к лицу. Но если у вас есть какие-то мысли, вы увидите в зеркале именно их.

Секс-гуру

Вопрос: Много говорили и писали о том, что вы — «гуру свободного секса», что вы верите в случайный секс в сочетании с напряженными словесными столкновениями и контролем над разумом. Правда ли это?

Ответ: А вы полагаете, что за секс лучше платить? Разве он не должен быть свободным, бесплатным? Лично для меня, секс — простое, прекрасное и естественное явление. Если двое хотят поделиться друг с другом энергией, это никого больше не касается. А выражение «свободный секс» подразумевает, что многие предпочли бы видеть в нем платную услугу, покупать секс — то ли у проститутки, на одну ночь, то ли у жены на всю жизнь, — но, так или иначе, покупать.

Да, я верю в свободный секс. Я верю, что каждый от рождения имеет право делиться энергией, наслаждаться сексом. Это приятно. В сексе нет ничего серьезного. Но те, кто утверждает, будто я учу «свободному сексу», — жалкие, сексуально неполноценные люди.
Из беседы с Кеном Кашивахарой, «Эй-Би-Си», «Доброе утро, Америка»

Я как-то написал одну книгу... Не сам написал, ее составили на основе моих выступлений. Книга называется «От секса к сверхсознанию». С тех пор были опубликованы еще сотни моих книг, но остальные, похоже, никто и не читает. Во всяком случае, в Индии. Все читают только «От секса к сверхсознанию». И все против нее, все ее критикуют. До сих пор появляются статьи, целые книги. Махатмы выступают с гневными реакциями. И никто не упоминает о других книгах, на них и внимания не обращают. Понимаете, в чем штука? Словно я только одну книгу и написал.

Люди страдают от тяжких мук. Секс стал гноящейся раной, которую нужно вылечить.

На мой взгляд, сексуальный оргазм даст первое представление о медитации, потому что разум умолкает, даже время останавливается. На долю секунды исчезают и время, и разум, человек совершенно безмолвен и купается в блаженстве. Я говорю это... Это мой научный подход к вопросу, потому что у человека не было иной возможности понять, что блаженство наступает, когда нет времени и мышления. Кроме секса, не было другой возможности постичь, что есть некий путь, ведущий за пределы разума, за рамки времени. Очевидно, что именно секс принес первые представления о медитации. Но весь мир ругает меня за то, что я говорю людям эту правду.

Никто ни разу не высказывал иных предположений о том, как люди открыли медитацию. Ее ведь так просто не найдешь. Нельзя идти по обочине и найти ее в канаве. Как люди придумали медитацию?

Весь мир обсуждает мои взгляды, поносит меня почем свет стоит, и все только потому, что я рассказал о движении от секса к сверхсознанию. Никто, кстати, не поясняет, в чем именно я виноват. Но мою книгу, которая переведена на тридцать четыре языка и уже десятки раз переиздавалась, читают все без исключения монахи! Среди моих читателей больше всего индуистских, джайнских, христианских и буддийских монахов! В Пуне буквально пару месяцев назад состоялась конференция джайнов, и мой секретарь сказал мне: «Знаете, приходили джайнские монахи, и все просили только одну книгу — „От секса к сверхсознанию“. Прятали ее в складках одежды и молча выходили, пока никто не обратил на них внимания».

Книга «От секса к сверхсознанию» совсем не о сексе. Она о сверхсознании. Но у людей есть только один способ понять, что есть некая дверь, некий путь за грань мышления — к вечному безмолвию. И этот путь — сексуальный оргазм. Пусть он длится доли секунды, но этот миг превращается в вечность, потому что все вокруг замирает, а ты забываешь обо всех тревогах и бедах.

Я говорил, что человек может пройти «от секса к сверхсознанию» — и все в восторге! Все слышат только «от секса», никто не слышит продолжения: «к сверхсознанию».

Это относится и к тем, кто против меня, и к тем, кто за. Все реагируют одинаково! Люди вообще похожи, а друзья нередко мало, чем отличаются от врагов. Вполне естественно, что меня неверно поняли мои противники. Но мои сторонники тоже восприняли все неправильно, и вот это уже совершенно неестественно. Противников можно простить, но как простить таких сторонников?

Однажды я сказал, что секс глуп, и мне сразу начали задавать гневные вопросы. Одна из моих санньясинок написала в письме: «У вас хватило наглости заявить, будто секс — это глупо!» Похоже, она ужасно оскорбилась. И я могу это понять: если ведешь определенный образ жизни, тебе не хочется, чтобы эту жизнь называли глупостью. Если это глупо, а ты этим занимаешься, значит, ты сам глуп! И это обидно. Но я вынужден говорить правду, даже если она кого-то обижает, потому что только так можно дать понять, что в жизни есть и многое другое, в ней есть нечто высшее, более величественное, приносящее больше блаженства, чем оргазм.

Секс — это лишь начало, но далеко не конец. И если ты выбираешь такое начало, в этом нет ничего дурного. Ошибка — это когда ты цепляешься только за это и не хочешь ничего большего.

Достаточно хотя бы час посидеть в дза-дзэн после занятий любовью — и вы сами поймете, о чем я говорю. Вы поймете, почему я сказал, что секс — это глупость. Заведите такую привычку — час дза-дзэн после секса — и посмотрите, что получится. Кто ты, хозяин секса или раб любви? Если ты властвуешь над ним, секс — не глупость. Если ты раб секса, он глуп — хотя бы потому, что очередной половой акт усиливает эту рабскую зависимость, ты сам укрепляешь свои оковы.

Только медитация позволит понять, о чем я говорю. Такие вопросы не решаются логическими доказательствами. Их решает только ваша собственная медитация. Ты сам должен понять и осознать.

Я никогда не учил «свободному сексу». Я учил святости секса. Я учил тому, что секс нельзя переносить из царства любви в царство законопорядка. Если ты любишь женщину, потому что она твоя жена, а не просто так, ваши отношения становятся проституцией — пусть узаконенной, но все же проституцией. А я всегда был против проституции, законна она или нет. Я верю в любовь. Если двое любят друг друга, пусть живут вместе, пока их связывает любовь. Но если любовь исчезает, им лучше поблагодарить друг друга и мирно разойтись.

Я никогда не призывал к свободному сексу. Вся беда в идиотизме индийской желтой прессы, которая свела всю мою философию к этим двум словам. Я написал четыреста книг, и только одна из них касается секса. В остальных трехстах девяносто девяти о сексе ни слова, я говорил о нем в одной-единственной книге — причем, и эта книга совсем не о сексе. В ней говорится о том, как превращать сексуальную энергию в духовную. По существу, это антисекс!

Но критики перевернули все с ног на голову, а потом начали обвинять меня в своем же извращенном толковании! Они, впрочем, никогда не представляли меня в истинном свете. Я никогда не думал, что Индия — такая глупая страна! Страна, где родилась философия тантры, где построили Кхаджурахо и Конарак, — эта страна не может быть настолько глупой, чтобы не понять мои слова! Кхаджурахо — вот живое свидетельство. Тантрические культы — вот мои доказательства. Между прочим, это единственная страна, где существовала тантра. Нигде на свете никто больше не пытался превращать сексуальную энергию в духовную — а именно об этом я и говорил. Но газетчиков не интересует действительность, их волнует только сенсационность.

Основатель культа


Вопрос: Все, что вас окружает, газеты представляют как некий культ, секту. Так ли это? Если нет, то, как можно это назвать?

Это просто движение. Не культ, не секта, не религия, а движение за медитацию, попытка создать науку о внутреннем мире. Это учение о сознании. Обычная наука занимается миром объективным, а это движение создает науку о субъективном мире.

Ученые изучают все вокруг, а мы намерены изучать ученых. Почему он должен оставаться в тени? Ученый познает все, кроме самого себя. Это ведь просто стыдно! Альберт Эйнштейн так глубоко постиг мир физики, что его смогли понять всего-то человек десять. Но о себе он ничего не знал. Это просто ужасно.

Моя работа — создать такое движение. Не религию, а религиозность. Я считаю религиозность душевным качеством. Это не членство в какой-то организации, а внутреннее переживание собственной сущности.
Из интервью для Пятого канала частной общенациональной кабельной сети Италии

Разумеется, я промываю мозги. Я — все равно, что машина в химчистке. Я не старомоден. Разумеется, ко мне привязываются. А кто против привычек? Привычки — это не всегда плохо. Если питаешь страсть к прекрасному, к поэзии, театру, скульптуре, живописи, никто не начнет предлагать тебе бросить такую привычку. Привычки вредны только в том случае, когда лишают сознания. Алкоголикам действительно стоит бросать свою дурную привычку, но мое учение о сознании описывается так: пусть осознанность станет привычкой, от которой ты уже не можешь отказаться!

Что плохого в промывании мозгов? Промывай их каждый день, пусть будут чистыми! Тараканы вам нравятся? Промывая людям мозги, я вылавливаю тараканов. Это особые насекомые. Ученые доказали, что всюду, где есть человек, будут и тараканы, а где тараканы — там человек. Мы всегда рядом, мы старые друзья.

Но зачем пускать их в мозг? Мозги нужно промывать. Просто промывание мозгов стали понимать совершенно превратно.

Христиане боятся, что кто-то начнет промывать мозги христианам, и те перестанут быть христианами. Индуисты боятся того же, потому что люди бросят индуизм. Этого боятся и мусульмане, и коммунисты. Промывания мозгов все боятся.

Но я целиком и полностью за него.

Есть старая поговорка: «Чистота приближает к Богу». Но Бога нет, так что остается только чистота. Чистота и есть Бог.

Я не боюсь промывания мозгов, потому что не сую вам в голову тараканов. Я даю вам возможность ощутить чистоту ума. Хоть раз почувствовав, что значит чистый ум, вы никому больше не позволите набивать его всяким хламом. Те, кто это делает, — настоящие преступники.

Промывание мозгов — не преступление. Преступники — те, кто ваши мозги запачкали. Пачкать чужие мозги — вот настоящее преступление, но это вытворяют по всему миру. Все религии, все политические лидеры пользуются вашими головами как туалетом. Именно эти ужасные люди осуждают промывание мозгов, хотя на самом деле это прекрасное дело.

Я промываю мозги.

И те, кто приходят ко мне, должны ясно понимать: они приходят к человеку, который намерен промыть им мозги, избавить мышление от всяких тараканов. Индуисты, мусульмане, христиане — все настроены против меня только по одной причине: они упорно набивают ваши головы тараканами, а я выгоняю этих жучков мощным напором чистой воды.

Это просто современная религиозная прачечная.

Мои усилия направлены на то, чтобы избавить ваш ум от всех традиций, условностей, предрассудков и верований. И тогда вы сможете перейти в состояние вне разума, в состояние окончательного безмолвия, где не звучит ни единой мысли. На поверхности озера сознания нет даже легкой ряби.

Вы и сами можете этого добиться. Я не говорю: «Идите только за мной, я — ваш спаситель, только я помогу вам». Это чушь. Никто вам не поможет, только вы сами можете себя спасти. А духовная независимость — единственное, что достойно звания настоящей независимости. Прочие ее формы — политическая, экономическая — поверхностные пустяки. Истинная, подлинная независимость заключается в том, что ты не зависишь ни от кого в своем духовном росте.

И те, кто пришли ко мне, становятся все самостоятельнее. Они все больше становятся собой. Вот почему они меня любят. Я не превращаю их в толпу, я каждого делаю настоящей индивидуальностью. Я не навязываю идеологий и правил. Я просто делюсь своими переживаниями. И мой опыт помогает им придумывать свои собственные правила.

Это дружба, а не отношения Учителя и учеников. Это дружба Учителя и множества потенциальных Учителей.

Мошенник

Мне приходится работать на двух уровнях: на вашем и на своем, куда я хотел бы поднять и вас.

С вершины холма мне приходится спускаться к вам, в долину. Иначе вы просто не услышите меня, не поверите, что вершина залита солнцем. Мне приходится брать вас за руку и вести за собой, а по пути рассказывать всякие небылицы! Но они развлекают вас, так легче идти в гору — и вы шагаете, поглощенные рассказом. Лишь поднявшись на вершину, вы поймете, зачем я рассказывал эти длинные истории. Вы будете благодарны за это, потому что иначе не смогли бы идти так долго, не смогли бы пройти этот трудный путь.

Вспомните: все учителя на свете всегда говорили притчами, историями. Почему? Истину можно сказать и так, зачем же столько историй? Просто ночь длинна, а вам нельзя засыпать. Если идти молча, вы уснете.

Вас нужно чем-то занять до самого рассвета, а истории, которые рассказывают учителя, — самые интересные, они помогают скоротать время.

Истину нельзя выразить словами. Можно только провести вас туда, откуда вы сами ее увидите.

Я вспомнил одну историю:

Один царь выходил по ночам в город, чтобы узнать, как живут его подданные. Конечно же, он делал это тайком. И его очень заинтересовал один человек — молодой, красивый парень, который все время стоял на улице под деревом. Под одним и тем же деревом каждую ночь. Наконец, любопытство победило. Царь остановил коня и спросил юношу: «Почему ты не спишь?» Парень ответил: «Люди ложатся спать, потому что им нечего беречь, а у меня столько сокровищ, что я просто не могу лечь спать, их нужно охранять».

«Странно, — сказал царь. — Я не вижу тут никаких сокровищ». «Они во мне, — ответил юноша. — Ты и не можешь их увидеть».

С тех пор царь постоянно останавливался поговорить с юношей. Тот был прекрасен, и к тому же царь потом часами размышлял над каждым его словом. Царь очень привязался к молодому человеку и решил, что тот настоящий святой, что он бережет осознанность, любовь, тишину, медитацию и просветление — вот какие сокровища он охранял. Он не мог спать, не мог позволить себе уснуть. Крепко спать могут только нищие.

История началась с простого любопытства, но позже царь начал уважать этого юношу, тот превратился для него в духовного наставника. Однажды царь сказал ему: «Я понимаю, что ты не захочешь жить в моем дворце... Но я думаю о тебе день и ночь, постоянно. И мне очень хочется, чтобы ты хотя бы погостил в моем дворце».

Царь полагал, что юноша не согласится. По его устаревшим представлениям, святые должны были отрекаться от всего мирского. Но парень сказал: «Если это правда, то почему ты раньше не сказал, что скучаешь без меня? Приведи еще одного коня, и мы поедем к тебе».

Тут у царя возникли подозрения. «Может, он и не святой вовсе? Так быстро согласился...» Но было уже поздно, он ведь сам предложил. Царь предоставил юноше лучшую комнату, предназначенную для самых почетных гостей — других монархов. Царь думал, что юноша откажется от такой чести, скажет: «Я святой, роскошь — не для меня». Но тот промолчал.

Всю ночь царь не мог уснуть. Он думал: «Похоже, парень меня обманул. Никакой он не святой...» Пару раз царь выглядывал из окошка — святой спал. Прежде он никогда не спал, постоянно стоял под деревом, а теперь перестал охранять свои сокровища. «Вот лгун! — думал царь. — Настоящий мошенник!»

На следующий день они вместе обедали. Изысканные блюда, ничего скромного и простого. Юноша явно наслаждался едой. Царь предложил ему переодеться в наряд, достойный императора, и парень с удовольствием облачился в новые одежды. А царь думал: «Как же теперь от него избавиться?» За следующие семь дней он так устал от этого, что твердо решил: «Это чистой воды шарлатан. Как же ловко он обвел меня вокруг пальца!»

И на седьмой день он заявил этому странному юноше: «Я хочу задать тебе один вопрос». «Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — ответил юноша. — Ты целую неделю не решался задать этот вопрос. Вежливость, воспитание... Я ведь все вижу. Но я не стану отвечать здесь, в этом месте. Задавай вопрос, а потом мы отправимся покататься верхом, я найду подходящее место и отвечу».

«Договорились, — кивнул царь. — Вот мой вопрос: в чем разница между нами? Ты теперь живешь как царь, а раньше жил как святой. Какой же ты после этого святой?»

«Прикажи седлать коней!» — предложил юноша. Они поскакали вперед, и царь несколько раз спрашивал: «Зачем ехать так далеко? Почему нельзя ответить тут?»

Но они мчались вперед, пока не вышли к реке, отмечавшей границу владений этого царя. Царь сказал: «Это граница моего царства. Тот берег — другое царство. Отличное место для того, чтобы дать ответ». «Да, — ответил юноша, — и я намерен перебраться на тот берег. Можешь остаться тут, можешь пойти со мной. Выбирай».

«И куда ты намерен пойти?» — спросил царь. «Мои сокровища со мной, — ответил юноша. — Они во мне, где бы я ни был. Так ты идешь или нет?»

«Как я могу уйти с тобой? — спросил царь. — Мое царство, дворец... Тут вся моя жизнь!»

Юноша рассмеялся и сказал: «Теперь ты понимаешь разницу между нами? Я могу стоять полуголым под деревом, я могу жить в царском дворце, потому что мои сокровища всегда со мной. Сень дерева или своды дворца — для меня нет разницы. Можешь идти назад, а я отправлюсь туда, в другое царство. В твоем царстве меня уже ничто не держит».

Царь почувствовал угрызения совести. Он коснулся ног юноши и сказал: «Прости меня. Я думал о тебе дурное. Поистине, ты — великий святой. Не уходи, не оставляй меня. Если ты уйдешь, я буду горевать всю оставшуюся жизнь».

«Это нетрудно, — ответил юноша. — Я могу остаться с тобой. Но я хочу, чтобы ты прислушивался к себе. Стоит нам вернуться во дворец, как у тебя снова появятся подозрения. Лучше отпусти меня. Я дам тебе время подумать. Я могу вернуться. Для меня это не имеет значения. Но для тебя будет лучше, если я уйду. Во всяком случае, тогда ты все-таки будешь считать меня святым. А во дворце у тебя снова проснутся сомнения, ты будешь гадать, не мошенник ли я. Но если ты так настаиваешь, я готов. Что мешает мне уйти через неделю, когда ты опять начнешь ломать голову над своим вопросом?»

Бхагван-самозванец

Настроенные против меня критики все время подчеркивают, что я сам назвал себя Бхагваном. А я в ответ спрашиваю, известен ли им хоть кто-то, кого так назвали другие? Рама, Кришна, Будда, Мохаммед? Если кто-то другой назначил Раму Бхагваном, то, следовательно, в этом вопросе есть некий высший авторитет. И если тебя назначили, то могут и лишить этого титула?

Это просто глупо. Они не понимают простейшей вещи: Бхагван — это состояние прямого восприятия. Бхагваном не назначают, им не выбирают, это не звание и не ученая степень. Это прямое переживание бхагваты, божественной благодати. Это понимание того, что все сущее наполнено благодатью и нет ничего, кроме нее.

Бога нет, но в каждом цветке, каждом дереве и камне есть нечто такое, что можно назвать только божественной благодатью. Но это начинаешь замечать только после того, как увидел благодать в себе. Иначе она остается словами на непонятном языке.

Я странный человек, потому что не вписываюсь в какие-то категории. Есть три основные категории: теист, атеист и агностик. Четвертой нет, но я как раз и отношусь к четвертой категории, не имеющей названия. Я искал и нашел. Да, я не нашел Бога, но нашел кое-что поважнее — божественную благодать.

Я не атеист, не теист и не агностик. Моя точка зрения совершенно проста.

Но если Бога нет, то почему мои люди называют меня Бхагваном?

Этот вопрос не так прост. Нам придется обратиться к значению слова бхагван. Слово очень странное. В индийских священных текстах бхагван используется почти как синоним понятия «Бог». Я говорю «почти», потому что в других языках есть только одно слово: «Бог». В санскрите же есть целых три слова: бхагван, ишвара и параматма. И эти слова имеют разные смысловые оттенки.

Параматма означает «высшая душа»: парам и атма. И те, кто по-настоящему понимают, называют Бога Параматмой.

Ишвара — тоже прекрасное слово. Оно означает «богатейший» — буквально: «тот, у кого есть всё, кто сам есть всё». И это правда! Когда переживаешь благодать, всё становится твоим и всё приобретает ценность. Возможно, не всё у тебя под рукой, но это неважно — у тебя есть всё, что только важно в жизни.

Наконец, третье слово — бхагван. Его труднее всего перевести на другие языки, труднее всего объяснить. В индийских писаниях... Обратите на это внимание, ведь в Индии слово бхагван используют два типа людей: индуисты и джайны с буддистами. Джайны и буддисты в Бога не верят, но все равно пользуются словом бхагван. Буддисты называют так Будду: Бхагван Гаутама Будда. Джайны тоже не верят в Бога, но Махавиру называют: Бхагван Вардхман Махавира. Так что это слово применяется в двух разных значениях.

Индуисты — люди очень приземленные. Вы, наверное, очень удивитесь — кое-кого это даже шокирует, — но корень этого слова, бхаг, означает «влагалище». Трудно поверить, правда? А бхагван означает «тот, кто творит посредством влагалища Вселенной», то есть «творец». Индуисты поклоняются влагалищу и фаллическому символу, шивалингаму. Вы, должно быть, видели шивалингам — такие мраморные столбы, символы мужского полового органа. Эти фаллические символы поднимаются из влагалища. Индуисты поклоняются им символически; с их точки зрения это олицетворяет тот факт, что во всем сотворенном сливаются мужское и женское начала, Инь и Ян. И потому они называют Творца бхагваном. Но происхождение этого слова все равно весьма странное.

Буддисты и джайны в Бога не верят. Они не верят, что некто сотворил этот мир, но тоже пользуются словом бхагван. По их версии, это слово имеет иное происхождение: бхаг означает «удача», а бхагван — «счастливчик», благословенный — тот, кто исполнил свое предназначение, созрел и повзрослел.

Так вот, тридцать четыре года назад, когда я начал говорить, люди решили называть меня так же... В Индии к тем, кого уважают, не принято обращаться по имени. Это считается непочтительным. И когда я начал говорить, а люди — испытывать ко мне определенные чувства, они начали обращаться ко мне Ачарья, что означает «Учитель», но не просто Учитель, а нечто большее. По существу, это означает «тот, кто говорит лишь о том, чем живет, чьи мысли и поступки пребывают в полном согласии». И почти двадцать лет ко мне обращались Ачарья. До тех пор, пока я не начал проводить посвящения.

Люди мне долгие годы твердили, что хотели бы принять у меня посвящение в санньясу, а я отвечал: «Подождите. Пусть настанет то время, когда я сам почувствую, что это необходимо». И такой день пришел. Я проводил занятия медитацией в Кулу-Манали, среди Гималайских гор. Это одно из прекраснейших мест на свете. За почти потустороннюю красоту его называют Долиной Богов. Оказавшись в Кулу-Манали, каждый чувствует себя так, будто попал в совсем другой мир. И в последний день занятий я понял, что пришло время посвящения. Я объявил: «Я готов. Любой, кто хочет посвящения, может его получить». С места тут же поднялось больше двадцати человек. Они приняли санньясу, и возник вопрос — как им теперь ко мне обращаться? Прежде меня называли Ачарьей, но теперь этого было мало. Я стал для них чем-то более важным, человеком более значительным и близким. Они вплотную приблизились к моей сущности и решили, что отныне будут называть меня Бхагваном.

Они спросили моего мнения, и я сказал: «Меня устраивает. У этого слова очень хорошее значение: благословенный&r