Нерелигиозная религия

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

НАСЛЕДИЕ


Я, возможно, скоро уйду, но я создал круги на воде, и они останутся. Вы тоже когда-нибудь уйдете, но вы кого-то любили, и эта любовь оставит на глади воды рябь, которая будет долго, очень долго... Она не исчезнет никогда, потому что, в свою очередь, породит отражения. И гладь воды будет колыхаться вечно. Бросьте в озеро камешек — пойдут круги. Камешек быстро окажется на дне, а круги все будут расходиться. Они расходятся до самого берега... Но у Вселенной нет берегов.

Я говорю с вами, и в эти мгновения что-то проступает, расходится, распространяется вокруг. Я уйду, вы уйдете, но это останется. Эти слова будут повторяться эхом, кругом будут витать отголоски. Говорящего уже нет, слушателей уже нет, но то, что возникало в момент беседы, становится частицей вечности. У Вселенной нет берегов, и потому круги на воде уходят в бесконечность...

Нерелигиозная религия

Я стараюсь быть непоследовательным, чтобы вы не превратили меня в догму. Даже не пытайтесь, иначе просто с ума сойдете. Я оставлю ученым совершенно ужасающее наследие — они попросту не смогут найти в нем какой-то смысл. Они свихнутся! Впрочем, они этого заслуживают. Никто не превратит меня в традицию, это просто невозможно. Мои слова обжигают, но в них не найти теологии или догматизма.

Я предлагаю образ жизни, а не догматы для поклонения. Вы можете заметить в моих словах мятежный дух, но никогда не найдете в них призыва к революции.

Мои слова — не только огонь. Тут и там я заложил немного пороху, и взрывы будут греметь веками. Я вкладываю в свои слова больше, чем нужно, потому что не люблю рисковать, не хочу давать ученым никакого шанса. Любая фраза вызовет огромные трудности у каждого, кто попытается организовать вокруг меня религию.

Да, вы можете создать свободное общество, коммуну. Помните о слове «свободное»: все независимы, каждый может жить, как хочет, каждый может истолковывать мои слова, как захочется, каждый имеет право найти в них то, что хочет найти. И каждый может сам искать свой путь, свой образ жизни — не навязывая его никому другому.

Не стоит гадать, в чем заключается моя религия. Я оставляю этот вопрос открытым. Если хотите, сами ищите определения — но это будет только ваше понимание, вам придется постоянно его менять. Оно поневоле изменится по мере того, как вы будете все лучше меня понимать. Меня нельзя зажать в кулаке, как неодушевленный предмет. Вам придется менять свои представления, и при этом вы сами будете меняться.

Христианство, индуизм, буддизм, джайнизм, ислам — все это только идеологии, догмы, символы веры. Это просто культы. У настоящей религии нет названия. У нее не может быть имени. Будда жил такой религией, Иисус жил такой религией — но помните, что Иисус не был христианином, а Будда не был буддистом. Они даже не знали таких слов. Подлинно религиозные люди просто религиозны, но не догматичны. На свете есть три сотни религий — какая глупость! Истина одна. Как может быть триста религий? Наука одна, почему же есть три сотни религий?

Наука, которая занята объективной истиной, едина. Религия тоже должна быть одной-единственной, ведь она занята истиной субъективной, обратной стороной единой истины. Но такая религия не может иметь названия, у нее не может быть идеологии.

Я учу только такой религии. И если вас спросят, в чем заключается мое учение — так, вкратце, — вы вряд ли сможете что-то ответить, потому что я не даю принципов, идеологии, догм и доктрин. Я учу нерелигиозной религии, я просто помогаю ощутить ее привкус. Я объясняю, как развить восприимчивость к Божественному. О самом Божественном я не рассказываю ничего. Я говорю только одно: «Вот окно. Открой — и увидишь звездную ночь».

Звездная ночь неописуема, но стоит увидеть ее в окно, как все сразу ясно. Видеть — значит знать. Кроме того, видеть — должно стать для вас тем же самым, что и быть. Нет никакой другой веры.

Мои усилия экзистенциальны, а не интеллектуальны. Настоящая религия экзистенциальна. Ее понимали лишь немногие, а позже она вообще исчезла с лица земли, потому что интеллектуалы взялись за нее и начали превращать в стройные идеологии — чистенькие и аккуратненькие, логичные и рациональные. Но тем самым они погубили ее красоту. Стоило им создать философию, как религия исчезла. Пандиты, ученые, богословы — враги настоящей религии.

Помните: вас посвятили не в очередную религию, вас посвятили в чистую религиозность. Обширную, бескрайнюю, безграничную — и этим она похожа на звездное небо.

У неба нет границ, так что расправляйте крылья без страха. Вся эта Вселенная — ваша. Это и есть наш храм, наше священное писание. Все, что меньше, создано человеком, искусственно. Но такие творения человеческих рук мало чего стоят. Обходите рукотворные религии стороной, чтобы иметь возможность познать настоящую, нерукотворную религию. А ее проповедуют деревья, горы, реки и звезды. Она в вас и в тех, кто вас окружает. Она повсюду.

Наука — это поиски истины в объективном мире, а религия — в субъективном. Но это два крыла одной птицы, две грани одних и тех же поисков. По существу, два разных названия не нужны. Лично я считаю, что «наука» — название вполне удачное, потому что оно связано с пониманием. Итак, у науки, как у медали, есть две стороны. Познание материального — можно назвать объективной наукой, а познание внутреннего — души, сознания — субъективной. Слово «религия» просто лишнее.

Наука — замечательное явление. Тот же поиск, просто в другом измерении. Но еще лучше создать высшую науку — синтез наук внешних и внутренних. Тогда нам не потребуется столько религий, не потребуется даже атеизм. Когда исчезнут теисты, не останется и атеистов, ведь они возникли только из духа противоречия. Если кто-то верит в Бога, то есть и те, кто в него не верят. Если же верующих нет, зачем подчеркивать неверие?

Не нужно ни во что верить — вот основа науки. Это научный подход к действительности: не доверяй, а проверяй. Когда веришь, проверять не станешь. Нужно мыслить открыто — не принимать и не отвергать, просто быть бдительным, проверять, подвергать все сомнению, пока не дойдешь до бесспорного. Это и есть истина. В ней невозможно усомниться. Это не вопрос веры, а совершенно иное явление. Это такая очевидность, такая неопровержимая правильность, что тебе и в голову не приходит сомневаться.

Вот что такое знание. Знание превращает человека в будду, просветленного. Это цель всего человеческого развития.

Качественный скачок во взгляде на религию был сделан за двадцать пять веков до Гаутамы Будды. Эта честь принадлежит Адинатхе, который впервые начал проповедовать религию без Бога. Это была настоящая революция, ведь до него никто на свете даже вообразить себе не мог религию без понятия Бога.

Бог всегда был центром, основой всех религий — христианства, иудаизма, ислама. Но если разместить Бога в центре, человеку останутся только окраины. Если считать Бога творцом всего сущего, то человеку остается только роль куклы.

Вот почему в древнееврейском языке, языке иудаизма, человека называют адам. Это слово означает «глина, грязь». В арабском человека называют адми — слово происходит от того же корня и тоже означает «грязь». В английском, который ныне стал основным языком христианства, слово human родственно слову humus, то есть «грязь». Естественно, если Бог — творец, то создавать ему приходилось из какого-то материала. Он вылепил человека, словно статую. Он слепил его из глины и грязи, а потом вдохнул в него жизнь. Если согласиться со всем этим, то человек лишен каких-либо достоинств...

Бог создал человека и все остальное... Эта мысль совершенно фантастична! Чем же он занимался целую вечность, прежде чем создал человека и Вселенную? По мнению христианства, Бог сотворил человека всего за четыре тысячи и еще четыре года до рождения Иисуса Христа. Но что он делал до того, целую вечность? Все это так нелепо... И причин, кстати, быть не могло, ведь если нечто заставило Бога сотворить мир, то это Нечто должно обладать высшей властью. Есть иное пояснение: у Бога вдруг возникло такое желание — звучит это, правда, не очень по-философски, ведь до того он целую вечность никаких желаний не испытывал. Но допустим, что у Бога возникло вдруг желание сотворить мир. Желание есть желание, и тут неважно, чего ты хочешь — дом построить, стать премьер-министром или сотворить мир. Трудно представить, что у Бога вообще могут возникать желания. Остается одно: он с причудами, это был каприз. Не требовалось ни причин, ни желания — просто каприз.

Но если Вселенная создана просто из прихоти, она теряет весь смысл, теряет какое-либо значение. Завтра у Бога появится другая прихоть — и он все уничтожит, Вселенная исчезнет. А мы — просто марионетки в руках Бога-диктатора, который обладает полной властью, но при этом не в себе, с причудами.

Адинатха, судя по всему, умел погружаться в глубины медитации, созерцательности. И он пришел к тому же выводу: если есть Бог, то мир лишен смысла. Для того чтобы мир имел смысл, нужно избавиться от представления о Боге. Адинатха был очень смелым. Люди до сих пор молятся в церквах, синагогах и храмах, а он еще пять тысяч лет назад пришел к четкому научному умозаключению о том, что нет ничего выше человека, а любая эволюция неразрывно связана с человеком и его сознанием.

Адинатха — первый из двадцати четырех Мастеров джайнизма. И он первым совершил этот качественный скачок — избавился от Бога. Это сделал не Будда. Будда родился через двадцать четыре века после смерти Адинатхи. Но Будда сделал еще один шаг вперед. Дело в том, что Адинатха избавился от Бога, но не смог заменить его медитацией. Он, напротив, призывал к аскетичности, воздержанности, самоистязаниям — постам, наготе, скромному питанию. Он говорил, что вечером нельзя есть и пить, и вообще питаться можно только определенными продуктами. Он пришел к чудесному философскому выводу, но для него этот вывод остался, похоже, чистой философией, а не медитацией.

Отказываясь от понятия Бога, ты лишаешься всех обрядов. Некому поклоняться, некому молиться, нужна замена. И Адинатха заменил все это аскетизмом, потому что центром религии стал человек, а человеку нужно очищаться. По его мнению, очищение означало отрешенность от мира, отстраненность от собственного тела. И это все испортило. Он пришел к важнейшему умозаключению, но для него оно осталось сугубо философской концепцией.

Адинатха избавился от Бога, но не смог заполнить освободившееся пространство. Будда заполнил его медитацией. Адинатха создал религию без Бога, а Будда — медитативную религию.

Медитация — вот вклад Будды. Смысл не в том, чтобы терзать свое тело. Смысл в том, чтобы стать безмолвным, расслабленным, безмятежным. Это внутреннее путешествие к сердцевине собственного сознания, а центр человеческого сознания — это центр бытия.

Прошло еще двадцать пять веков. Прежде революционная идея Адинатхи о религии без Бога затерялась в пустошах аскетичности и самоистязания. Затем то же самое случилось с идеей Будды о медитации — мысль о том внутреннем, что никто, кроме тебя, не в силах увидеть, и только ты знаешь, где оно, только ты понимаешь, идешь вперед или нет, — эта мысль затерялась в иной пустыне: среди камней организованной религии.

Религия утверждает, что нельзя доверять одной личности независимо от того, медитирует она или нет. Нужно сообщество, нужны учителя, нужны монастыри — чтобы те, кто пребывает на высших уровнях сознания, могли наблюдать за остальными и помогать им. Стало важно, чтобы религии не оказались в руках одного человека. У религий должно быть строгое устройство, а принадлежать они должны тем, кто достиг вершин медитации.

В первое время это оправдывалось. Еще при жизни Будды многие достигли самоосознания, просветления. Но когда ушел Будда и эти люди, те самые организации, которые призваны были помогать людям медитировать, попали в руки духовенства. Вместо того чтобы помогать медитировать, священники выдумали обряды поклонения образу Будды. Будда стал очередным Богом. Адинатха избавился от Бога, сам Будда никогда не говорил, что Бог существует, — но духовенство не может существовать без Бога. Если не Бог-создатель, то хотя бы Будда, возвышенный до ранга Бога. И людям остается только поклоняться Будде, верить в него, следовать его принципам, жить в согласии с его доктриной. Будда растворился в организации, стал пародией на самого себя. Все позабыли о главном — о медитации.

А я стараюсь создать нерелигиозную религию. Мы видели, что происходит с теми религиями, которые помещают в центре Бога. Мы знаем, что случилось с революционной идеей Адинатхи, религией без Бога. Мы видели, что произошло с буддизмом — организованной религией без Бога.

Но я добиваюсь большего: отбросить не только Бога, но и саму религию. Оставим только медитацию — так мы не забудем главного. Ее нечем заменить. Бога нет, религии нет — а под религией я понимаю организованную доктрину, символы веры, ритуалы и духовенство.

Прежде всего, я хотел бы, чтобы религия была сугубо индивидуальной. Все организованные религии, как с Богом, так и без него, заводили человечество в тупик. И единственной причиной этого была организованность, потому что у любого института есть свои идеалы, которым мешает медитация. Это явления, скорее политические, чем духовные. Институты идут путем власти и тянутся к власти. Каждый христианский священник мечтает когда-нибудь стать хотя бы епископом, а то и кардиналом, если не самим папой. Это новая иерархия, новая бюрократия — но все молчат, потому что дело касается духовности. Да будь ты епископом, будь папой, кем угодно! Никто не возражает, лишь бы ты не мешал жить другим. Это просто абстрактное звание.

Но я намерен полностью уничтожить духовенство. Оно есть в религиях, где признают Бога, есть и в религиях, где Бога не признают. А теперь нам пора избавиться и от Бога, и от религии, тогда и духовенство не сможет существовать, а человек станет совершенно свободным. Он будет сам отвечать за свой духовный рост.

Я чувствую, что чем больше людей будут отвечать за себя, тем труднее придется священникам. Если ты несчастен, сам виноват. Если тебе плохо — ты сам за это в ответе. Не умеешь расслабляться? Это твоя ответственность. Страдаешь? Ты сам тому причиной. Нет Бога, нет священников, к которым можно сбегать, чтобы выпросить какой-то особый обряд. Ты остаешься наедине с отсутствием счастья — и предпримешь что-то сам, потому что никто не хочет быть несчастным.

Духовенство потчует вас опиумом, оно постоянно дает вам надежду: «Не бойся, это просто испытание твоей веры, твоего доверия. Если тебе удастся вынести несчастья и страдания тихо и спокойно, то после смерти на том свете тебя ждет великая награда». Если бы не попы, каждому пришлось бы понять, что он сам за все в ответе — и никто другой. И само понимание того, что ты несешь ответственность за свои невзгоды, распахивает перед тобой дверь. Ты начинаешь искать средства и пути, ты ищешь счастье.

Это и есть медитация. Это то, что противоположно тоске, страданиям, мукам и страхам. Это состояние мирного, блаженного цветения Вселенной — такого безмолвного и вечного, что ничего лучше нельзя и вообразить. Ничего лучше и нет.

Итак, было три качественных скачка.

Адинатха отбросил идею Бога, поскольку понял, что для человека это тяжкое бремя. Вместо того чтобы помогать человеку, Бог стал для него обузой. Но Адинатха не знал, чем заменить Бога. В трудные минуты жизни, в часы мучений человеку нужно что-то особое. Прежде он молился Богу, но Бога отняли, молитву отняли. Что делать теперь? Но в джайнизме нет медитации.

Будда сделал еще один шаг вперед: он понял, что если нет Бога, то нужно заполнить чем-то образовавшуюся пустоту, иначе она поглотит человека. И он заполнил пустое пространство медитацией. Однако он не понимал — возможно, и не мог понимать, ведь мы понимаем только то, что есть, — что не нужно никакой организации и священников. Религия должна исчезнуть, как и Бог. Но Будде можно простить, он вообще об этом не задумывался, а в прошлом ничего подобного не случалось. Он не мог учиться на чужих ошибках.

Но подлинная проблема кроется в духовенстве. Бог — выдумка попов. Можешь даже Бога отбросить, но попы все равно отыщут лазейки, придумают новые ритуалы, поставят новых божков.

Но я пытаюсь оставить вас наедине с медитацией, чтобы между вами и Вселенной не осталось никаких посредников. Пребывая вне медитации, ты отгораживаешь себя от всего мира, и это причиняет страдания. Представим рыбу, которую выловили из океана и швырнули на песок, — какие страдания, какие муки она испытывает! Как она бьется, пытаясь вернуться в воду, — потому что там ее жизнь. Она сама — частица океана и не может существовать без него. Страдания указывают лишь на то, что вы отделены от Вселенной, как выброшенная на берег рыба — от океана.

Медитация — это стирание всех границ, всех мыслей, чувств и ощущений, которые стеной отгораживают человека от Вселенной. Но когда стена рушится, ты оказываешься внезапно в согласии со всем миром. И не просто в согласии — ты сам становишься целым миром! Капля росы, соскользнувшая с листа лотоса в океан, не ощущает себя частицей океана — она становится всем океаном. Это понимание и есть конечная цель, окончательное прозрение. Больше нет ничего.

Адинатха отбросил Бога, но не отбросил организацию, а та придумала взамен Бога обряды. Глядя на джайнизм, превратившийся в ритуализм, Будда отказался от Бога, отбросил все церемонии и настаивал только на медитации. Но он не подумал, что священники, которые извратили джайнизм, могут сделать то же самое и с медитацией. И это случилось. Они сделали Богом самого Будду. Они, конечно, говорят о медитации, но буддисты, по существу, просто поклоняются Будде. Они ходят в храмы — а там вместо статуи Христа или Кришны возвышается статуя Будды. Бога не было, и создать ритуалы было трудно. Вокруг медитации церемоний не создашь. И потому они вылепили статую и начали твердить то, что твердят все религии: «Верьте в Будду, положитесь на Будду — и будете спасены».

Обе революции захлебнулись, и потому мне очень хочется, чтобы то, что я делаю, не было утрачено. Я изо всех сил стараюсь отбросить все то, что в прошлом не позволило этим революциям развиваться и добиться цели. Я не хочу, чтобы кто-то или что-то разделяло личность и Вселенную — ни молитвы, ни священники. Чтобы любоваться рассветом, нам не нужны помощники. Нам не нужно, чтобы кто-то истолковывал происходящее и объяснял, как это прекрасно.

Вы тут, каждый человек уже тут, а перед нами — вся Вселенная. Остается просто замолчать и прислушаться. Не нужно никаких религий, никаких представлений о Боге, никаких священников, никакой организации.

Я целиком и полностью доверяю личности. До сих пор никто еще не доверял ей так сильно. Все прочее можно отбросить, и остается только состояние медитации, а оно означает просто внутреннее безмолвие. Слово «медитация» звучит громоздко, наукообразно. Лучше называть это просто, по-детски: «тишина». И в этой тишине Вселенная являет тебе все свои чудеса.

Когда она растет, ты растешь. И наступает миг, когда ты достигаешь вершины потенциально возможного. Называйте это состоянием Будды, просветлением, бхагватта, благодатью, как угодно. Это не имеет названия, так что сгодится любое слово.
 

!