Мастер

В один прекрасный день Гаутама Будда отправился на прогулку со своим помощником и учеником Анандой. Дело было осенью. Деревья стояли голые, тропинки были усыпаны листвой, ветер свистел в ветвях, а листья издавали чудесные шорохи... Будда шел по этим листьям и был невероятно счастлив... Музыка сухой листвы!..

Он наклонился и поднял пару листков. «Бхагван, — обратился к нему Ананда. — Я давно хотел тебя спросить, но мне не удавалось остаться с тобой наедине, рядом всегда толпятся люди. Но сегодня мы с тобой одни в этом лесу, и я не могу удержаться от искушения. Вот о чем я хочу спросить: ты рассказал нам все или оставил что-то в тайне?»

«Видишь эти листья у меня в руке? — спросил Будда. — А теперь посмотри вокруг».

«Вижу, — сказал Ананда, — но пока не понимаю...»

«Ты поймешь, — сказал Будда. — В руке у меня — то, что я сказал. Вокруг нас — то, что осталось в тайне».

Но я оказался в другом положении. Я рассказал обо всем, я собрал все листья в лесу. В тайне осталось только одно — один-единственный листок.

Перед смертью Будда объявил, что вернется через двадцать пять веков под именем Майтрейя. Майтрейя означает «друг». Но будды не возвращаются. Просветленные не возвращаются, можно и не надеяться на это...

Однако его слова невероятно важны. Дело тут не в возвращении — он никогда не вернется. Он имел в виду другое: через двадцать пять веков древнейшие взаимоотношения Мастера и последователя потеряют свое значение. Он обладал прямым восприятиям. Нет, он не предсказывал будущее, он просто ясно понимал, что все меняется. Все менялось в прошлом и будет меняться в грядущем. И через двадцать пять веков отношения Мастера и последователя выйдут из моды. Просветленный Учитель станет просто Другом.

Я никогда не хотел быть Мастером. Но людям нужны Учителя, люди хотят быть учениками, последователями, и потому мне пришлось играть эту роль.

Учителя не передают истину. Они не смогли бы выразить ее при всем желании, потому что это невозможно. Зачем же они нужны? Чем они могут помочь? Да, они не изрекают истину — они просто зовут на поверхность ту истину, которая крепко спит внутри каждого человека. Они могут выманить ее на свет, призвать ее. Они встряхивают вас, помогая проснуться. Они не могут подарить вам Бога, истину, нирвану по одной простой причине — все это у вас уже есть. Вы с этим родились. Это дается человеку от рождения. Это — сама ваша природа. И потому любой, кто обещает поделиться с вами истиной, просто пользуется вашей глупостью и доверчивостью. Он обманывает. Он не просто обманщик, но еще и невежда. Ничего он не знает. У него не было ни единого проблеска понимания истины. Это лжеучитель.

Истину нельзя передать — она у вас уже есть. Ее можно поднять на поверхность, выманить из укрытия. Можно создать определенные условия, подходящую обстановку, в которой вам легче будет проснуться, а истине — подняться наверх.

Задачи Учителя намного сложнее, чем принято думать. Если бы истину возможно было передать, все было бы гораздо проще и легче. Но ее нельзя передать, и потому приходится искать окольные пути и средства.

В Новом Завете есть прекрасная история о Лазаре. Правда, христиане понимают ее совершенно неверно. Христу вообще не повезло с последователями. Ни один христианский богослов не смог понять подлинного смысла истории о Лазаре, его смерти и воскрешении.

Лазарь умер. Он был братом Марии Магдалины и Марты, а также верным последователем Иисуса. Иисус в тот момент был далеко. Когда ему принесли весть о смерти Лазаря и просьбу поскорее вернуться, прошло уже два дня. Еще два дня Иисус шел к дому Лазаря. Но Мария с Мартой ждали — такой сильной была их вера. Все селение над ними смеялось. Люди считали, что это глупо, потому что сестры держали тело в пещере. Они днем и ночью сидели рядом, охраняли тело Лазаря, а оно уже начало разлагаться.

Односельчане говорили: «Глупые вы! Иисус тут ничем не поможет. Если человек умер, то он умер!»

Вернулся Иисус. Он подошел к пещере... Он не входил внутрь, просто встал снаружи и позвал Лазаря. Вокруг собралась целая толпа. Наверное, люди смеялись, они думали, что Иисус с ума сошел.

Кто-то ему сказал: «На что ты надеешься? Он ведь умер! Уже четыре дня прошло. В пещеру уже войти страшно, такой запах стоит. На что ты надеешься? Зачем ты его зовешь?»

Но Иисус невозмутимо кричал: «Лазарь, выходи!»

А потом толпа изумленно отшатнулась: из пещеры вышел Лазарь. Трясущийся, потрясенный, словно он очнулся от оцепенения, вышел из комы. Он сам не мог поверить в случившееся, он не мог понять, как попал в пещеру.

По существу, это иносказательное описание роли Мастера. Не важно, умер Лазарь или нет. Не важно, умел или нет Иисус, воскрешать мертвых. Это глупые вопросы, обсуждать их бессмысленно. Такими глупостями могут заниматься разве что ученые. Ни один понимающий человек не станет полагать, будто это историческое событие. Нет, это нечто большее! Это не просто факт, это истина. Это не событие, случившееся в какие-то времена, а нечто большее — то, что происходит в вечности.

Все вы мертвы. Мертвы, как лежащее в пещере тело Лазаря. Вы живете в темных пещерах, разлагаетесь и источаете гнилостный запах. Потому что смерть не наступает внезапно, в определенный день и час. Вы умираете с каждым днем, начиная со дня своего рождения. Это длительный процесс, на него уходит семьдесят, восемьдесят, а то и девяносто лет. Каждый миг какая-то частица гибнет, но человек даже не сознает, что с ним происходит. Он ведет себя так, словно все еще жив. Он живет так, будто понимает, что такое жизнь.

Роль Мастера в том, чтобы позвать вас. В том, чтобы крикнуть: «Лазарь, выходи из пещеры! Вылезай из гроба! Прерви свою смерть!»

Мастер не может дать истину, он может только призвать истину. Он может расшевелить что-то в вашей душе. Он может начать процесс, высечь ту искру, из которой разгорится костер. Вы и есть Истина, просто она окутана прахом. Задача Мастера обратная — он готовит ванну, холодный душ, смывающий этот прах.

Именно в этом смысл христианского крещения. Вот что делал Иоанн Креститель на реке Иордан. Но никто этого не понимает. Сегодня в церквах крестят, но это бессмысленно. Иоанн Креститель проводил внутренние омовения. Когда человек был готов, Иоанн окунал его в воды символического Иордана. Омовение в Иордане — это символ очищения, которое приносит Мастер. Он смывает с вас прах, вековую пыль. И тогда все проясняется, все очищается. Эта ясность и есть просветление.

Великий Мастер дзэн Дайе говорит: «Учения мудрецов, святых и учителей сводятся только к одному. Все это — лишь комментарии к неожиданному восклицанию: „Я понял!“»

Вместе с неожиданной ясностью приходит огромное счастье. Тебя переполняет радость, каждая клеточка души, разума и тела пляшет, а ты кричишь: «Я понял! Аллилуйя!» Все твое существо издает этот возглас — вот что такое просветление. С неба сыплются звезды, а ты становишься частицей извечного танца бытия.

Оден говорит:

Пляши, пока не посыплются звезды!

Пляши, пока не упадешь без сил!

Да, так бывает. И никто не принуждает тебя делать это. Так уж получается: ты не сможешь не делать это, даже если захочешь. Этому невозможно противиться. Тебе просто приходится танцевать.

Красота сейчас, красота здесь, счастье оттого, что мир есть и в нем есть ты... Да, звезды сыплются с неба. Они так близко, что их можно коснуться, взять в ладони...

Дайе прав. Он говорит: «Все учения всех святых — лишь комментарии к внезапному крику: „Я понял!“»

Сердце восклицает: «Ага!», а затем наступает безмолвие — покой, радость, слияние и сливающийся, экстатические переживания, блаженство...

Мастера не преподают истины. Им нельзя научить. Они передают нечто такое, что не внесешь в писания, не выскажешь словами. Это прямая передача. Это энергия, пробуждающая твою энергию. Это форма синхронности.

Мастер не существует как эго. Он — чистая радость. И ученик, сидящий рядом с Мастером, постепенно втягивается в эту радость, в сущность Мастера. Он ест и пьет из вечного, неиссякаемого источника — Аэс Дхаммо Санантано. И однажды — никто не в силах предсказать, когда именно, никто этого не знает, — но однажды это внезапно происходит. В тебе закипает процесс, в котором открывается истина собственного бытия. Ты оказываешься лицом к лицу с самим собой. Бог уже не где-то там — он здесь и сейчас.

К Мастеру следует приходить с огромной любовью, с полным доверием, с открытой душой. Вы не знаете, кто вы. Он знает, кто он сам, и понимает, кто вы. Гусеница не ведает, что когда-то станет бабочкой. Вы — гусеницы, будущие бодхисаттвы. Все гусеницы — бодхисаттвы, все бодхисаттвы — гусеницы. Бодхисаттва — это тот, кто может стать бабочкой, может стать буддой. Это будда в зародыше, по самой своей природе. Но разве гусеница понимает, что станет бабочкой? Есть только один способ понять это — общаться с бабочками, смотреть, как они порхают в небе, под солнцем. Смотреть, как они взлетают ввысь, порхают с цветка на цветок. Смотреть на их красоту, яркую расцветку — и тогда, быть может, в гусенице зародится глубинное желание, мечта, вопрос «А не могу ли я тоже стать бабочкой?» И в тот самый миг гусеница начнет пробуждаться, это начало процесса.

Отношения Мастера и ученика — это отношения бабочки и гусеницы, их дружба. Бабочка не в силах доказать, что гусеница тоже станет бабочкой. Логических доводов нет. Бабочка может сделать другое: вызвать у гусеницы желание. Вот это вполне возможно.

Учитель помогает вам ощутить собственные переживания. Он не преподает Веды, Коран или Библию — он дает вам вас самих. Он помогает вам осознать ваш собственный внутренний источник. Он освобождает от мертвых писаний, освобождает от чужих толкований и убеждений. Он освобождает от всяких измышлений и предположений, от философии, религии и богословия. Короче говоря, он выводит вас из мира слов, потому что все проблемы начинаются со слов.

Люди одержимы словом «любовь» и напрочь забывают, что любовь — это переживание, а не просто слово. Они увлекаются словом «Бог» и забывают, что Бог — тоже переживание, а не отвлеченное понятие. Слово «Бог» — далеко не сам Бог. Слово «огонь» не согреет, слово «любовь» не подарит чувств...

Мастер освобождает от власти слов, от любой умозрительной философии. Он переводит вас в состояние бессловесности, безмолвия.

Недостаток религии и философии в том, что они стали подменять собой подлинные переживания. Остерегайтесь такой ошибки!

Мастер — это врач, только исцеляет он не телесные болезни, а экзистенциальные проблемы.

Вот почему мне приходится сражаться на двух фронтах. Мне приходится бороться с устаревшими традициями, древними религиями, ветхими ортодоксальными догмами, которые не позволяют человеку оставаться здоровым и целостным. Они попросту калечат — и чем больше ты изуродован, тем более великим святым будешь считаться. Мне приходится бороться с любым образом мышления, который разделяет человека на части.

С другой стороны, я работаю над развитием вашей внутренней сущности.

Это две стороны одного процесса: я хочу сделать из вас целостных людей, выбросить ненужный хлам, который мешает вам стать целостными, — это одна сторона. Вторая сторона заключается в том, чтобы помочь вам погрузиться в медитацию — в безмолвие, любовь, счастье и покой. Это обратная сторона той же работы.

С этой, второй стороной трудностей мало. Я мог бы весь мир обойти, обучая людей медитации, покою, любви и тишине. Никто не смог бы мне помешать.

Однако если бы я делал только это, то кто занимался бы уничтожением всякой чуши, которой вам забивают голову? Но если ее не уничтожить, она будет мешать медитации.

Мудрый хочет от вас только одного: чтобы вы сами постигали, обретали собственный свет. Но людям не нужны прозрения, они требуют четких и безусловных указаний. Они не хотят прислушиваться к себе, им хочется, чтобы кто-то просто всё им рассказал. Они не хотят принимать на себя ответственность за самих себя. Намного проще переложить ее на плечи мастера, мудреца. Так легче и спокойнее. Вот человек, который отвечает за все, и если что-то вдруг пойдет не так, виноват будет он. Но что-то непременно пойдет не так — по той простой причине, что, если ты не берешь ответственность на себя, ничего у тебя не получится.

Никто, кроме вас самих, не в силах вам помочь.

Подлинная религиозность зарождается в тот миг, когда несешь ответственность за самого себя, когда говоришь: «Я сам выбираю, каким мне быть. Важно не прошлое, а настоящее. Я выбираю это прямо сейчас, и если мне захочется что-то изменить, у меня есть полная свобода действий. Никто мне не помешает — ни мнение общества, ни государство, ни история, ни экономика, ни подсознание. Если я решил что-то изменить, то смогу это сделать».

Вас с детства учили не быть ответственными. Вас учили полагаться на других. Вам внушали, что за вас отвечает отец, мать, семья, отчизна, — всю эту чушь. Никто не говорил, что вы сами должны за себя отвечать, и никто другой просто не может быть за вас в ответе...

Я и по-другому говорю: вы не ответственны ни перед кем. Отец, мать, страна, религия, партия — вы ни перед кем не несете ответственности. Никогда!

Будьте в ответе только за себя. Делайте, что вам нравится. Неправильные поступки вызовут немедленное наказание, а правильные — незамедлительное вознаграждение. Иначе не бывает. Только так вы поймете, что правильно, а что нет. Вы сами это поймете. У вас появится особая чувствительность... Индийцы называют ее «третьим глазом». Вы начнете видеть по-новому, смотреть вокруг новыми глазами. Вы станете мгновенно различать неправильное, потому что в прошлых жизнях уже очень много раз совершали такие поступки и неизменно страдали от последствий. Вы будете знать, что правильно, потому что за правильные поступки сущее сразу же вознаграждает великим благословением. Причина и следствие неразрывны, их вовсе не разделяют годы и целые жизни...

Вот что я понимаю под ответственностью за самого себя. Нет никакого Бога, на которого можно было бы переложить эту ношу, но вы постоянно ищете того, кто мог бы ее влачить. Вы готовы взвалить ее на любого беднягу вроде меня, хотя я постоянно твержу, что ни за что и ни за кого не отвечаю. Тем не менее, где-то в глубине души вы полагаете, что я, должно быть, шучу. Но я не шучу! «Вот наш Мастер, — думаете вы. — Как он может говорить, что не в ответе за нас?» Вы просто не понимаете. Взвалив ответственность на меня, вы останетесь детьми с замедленным развитием. Вам никогда не вырасти.

Есть только один способ повзрослеть — смириться со всем плохим и хорошим, радостным и печальным. Что бы с вами ни случалось, ответственность за это несете только вы. И это приносит невероятную свободу.

Если я за что-то в ответе, я целиком и полностью властен над своими поступками. Если я отвечаю за вас, то вы — мои рабы. Тогда вы куклы, а ниточки — у меня в руках. Скажу: «пляши» — и вы начнете плясать. Скажу: «замри» — и вы замрете. Конечно, кукла ни за что не отвечает. Во всем виноват только кукольник, спрятавшийся за ширмой. Бог — величайший на свете кукольник.

Но я говорю, что нет никакого кукольника, нет ни Бога, ни святых, все это чушь. Я предлагаю вам полную свободу. Только вы несете полную ответственность за все, что случается и не случается. Радуйтесь этой свободе! Радуйтесь пониманию того, что сами распоряжаетесь своей жизнью. Именно это и делает вас тем, кого я называю индивидуальностью. А для того, чтобы стать индивидуальностью, нужно познать всё, что стоит знать, и пережить всё, что стоит пережить. Быть индивидуальностью означает быть свободным, освобожденным, просветленным.

Не я придумал движение санньясы. Оно было, когда меня еще не было. Оно будет, когда меня не станет. Это просто движение искателей истины, а такие люди были всегда. Конечно, невежественные массы извечно их терзали: убивали, казнили, распинали на крестах. Либо, наоборот, поклонялись им. Запомните: что распинать, что почитать — это одно и то же. Это просто разные способы избавиться от тех, кто тебе мешает. Поклонение — способ более цивилизованный. Мы говорим: «Ты — воплощение Бога, мы будем тебе поклоняться. Но мы все равно не станем делать так, как ты говоришь. Мы просто не сможем! Мы ведь простые люди, а ты — человек выдающийся. Ты пророк Божий, его посланник, едино-рожденный Сын Божий, воплощение Божества. Ты умеешь творить чудеса!»

Чудеса придумали только по одной причине — чтобы отделить тех, кто ищет истину, от тех, кто ее уже нашел. Мы были не готовы идти за ними.

Однако сообщество искателей истины существовало всегда... И я называю его санньясой. Не я это придумал.

Миллионы людей внесли свой вклад в это явление. Я тоже внес свою лепту. И это сообщество будет богатеть. Уйду я, но появятся новые, и они обогатят это движение. Древняя санньяса была делом серьезным, а я обогатил ее чувством юмора. Прежняя санньяса была печальна, а я дополнил ее пением, танцами, смехом... Я сделал ее более человечной.

Прежняя санньяса в определенном смысле отрицала жизнь, но я сделал ее жизнеутверждающей. Однако это все та же санньяса. Я просто обогатил ее, приблизил к мирской жизни, потому что все мое учение можно так описать: оставайся в мире, но не подчиняйся ему.

Не нужно отрекаться от мира. Так поступают только трусы. Живите в мире, живите полной жизнью. Это школа. В Гималаях не повзрослеешь, повзрослеть можно только в живом мире.

Каждый шаг — это проверка. Каждый шаг — испытание, экзамен. Жизнь — это благоприятная возможность.

Когда-нибудь меня не станет, но это не значит, что движение санньясы остановится. Оно не принадлежит никому.

Наука — это не только Альберт Эйнштейн. Разве кто-то имеет исключительное право на истину? Гаутама Будда? Кришнамурти? Я? Вы?

Так же как развивается наука, и каждый гений вносит в нее свой вклад, так и этот Ганг становится все шире и полноводнее, он превращается в океан... Внутреннему миру тоже нужна наука. В объективном мире она есть, нужна она и внутреннему. Я называю санньясу наукой внутреннего мира. Она тоже разрастается. Но эта наука сталкивается с привычками человечества, его невежеством и предрассудками — с так называемыми религиями, церквами, духовенством, попами, шанкарачарьями... Это враги внутренних исканий, потому что поиски истины не требуют организованных институтов.

Санньяса — не организация, потому я и называю ее «движением». Это личное, индивидуальное. Люди приходят... Я начинал в полном одиночестве, а потом люди начали приходить, пристраиваться рядом... Этот караван постепенно вырос и продолжает расти. Но это не организация, а я — не лидер партии. Никто не обязан следовать за мной. Я благодарен уже за то, что вы позволили мне поделиться своим блаженством, своей любовью. Я благодарен каждому из вас. Никто ни за кем не следует, никто никому не подчиняется. Тут нет иерархии. Это не религия, а чистая религиозность, сама сущность религиозности. Нет цветка, есть только благоухание, но его нельзя зажать в кулаке. Можно ощущать аромат, он может окутывать тебя со всех сторон, но поймать его рукой невозможно.

Религии похожи на увядшие цветы, какие можно найти среди страниц Библии или Гиты... Когда цветок вкладывали между страниц, он еще был жив, он источал аромат, но теперь это высохший труп. Сами священные тексты — высохшие трупы, увядшие цветы и ничего больше.

Истину — живую истину! — каждая индивидуальность должна открыть своими силами. Никто не в силах ее дать.

Тот, кто достиг, может сделать только одно: подтолкнуть в нужную сторону, разжечь жгучее желание познать истину. Я не могу дать вам саму истину, но могу вызвать тягу к ней.

Я не могу дать вам истину, но могу, например, показать на луну... Не обращайте внимания на то, чей палец на нее указывает. Палец не имеет значения. Важна только луна и стремление взмыть ввысь...

И цветы санньясы будут распускаться, пока на земле жив хотя бы один человек...
 

!