Глава 11 Особые силы

Я не могу точно определить, в какой момент я впервые почувствовал, что обладаю паранормальными способностями. Правда, я начал сознавать, что происходит нечто необычное, когда мой друг огрызнулся на меня:
— Дэннион, почему бы тебе не заткнуться и не дать мне договорить, прежде чем отвечать на мои вопросы?
— Потому что я знаю, что ты хочешь спросить, прежде, чем ты это произнесешь, — ответил я.
— Не пори чушь! — снова огрызнулся мой приятель.
— Смотри сам. — И я сказал ему фразу, которую он собирался произнести. У него отвисла челюсть от изумления. А когда он заговорил, я начал одновременно с ним произносить те же слова.
После этого я стал испытывать этот феномен на членах моей семьи. Результаты были те же. Не знаю, как у меня это получалось. Просто я «слышал», что они собираются сказать, когда они еще даже рта не раскрыли. Меня это потрясало не меньше, чем моих собеседников.
Мой отец тоже там присутствовал и не мог поверить своим ушам. Он видел, как я проделывал это раньше, но не перед группой совершенно незнакомых людей. Когда я заканчивал разговор с одним из них, отец тащил этого человека в угол и спрашивал, действительно ли я прочел его мысли. Девять из десяти ответов были утвердительными. Когда мы покинули семинар, отец все еще не пришел в себя от изумления.
— Как, черт возьми, ты это делаешь? — спросил
он.
Я пожал плечами.
— Не знаю.
Я и в самом деле не знал. Просто я слышал в своей голове эти вопросы так же четко, как будто их произнесли вслух.
Осознав происходящее, я стал пытаться подстраиваться под собеседника. Я обнаружил, что если он колеблется над тем, как заговорить, то это, как правило, означает перемену хода его мыслей. В этот момент я мог уловить его мыслительные волны и понять, о чем он думает.
Моя способность читать мысли быстро развивалась — фактически так быстро, что это едва не разрушило мой бизнес. Тогда я понял, что в моих интересах иногда помалкивать о том, что я «слышу».
Три моих партнера и я вели переговоры о продаже электронного оборудования с членами одной норвежской судостроительной компании. Трое представителей этой компании прилетели из Норвегии в Южную Каролину, чтобы обговорить все детали соглашения. Когда мы сидели с ними за столом, они начали переговариваться друг с другом по-норвежски, обсуждая вопросы, которые собирались задать нам по-английски. Внезапно я сказал:
— Вы хотите спросить нас... — и сформулировал вопрос за них. Норвежцы нервно засмеялись, и мы обсудили первую часть контракта.
Потом они снова заговорили на родном языке, который я прекрасно понимал, читая их мысли. И вновь я сообщил им то, о чем они думали.
— А мы считали, что вы не говорите на нашем языке, — заметил один из норвежцев.
— Так оно и есть. — И я рассказал им мою историю.
На лицах всех присутствующих отразилось недоверие. Норвежцы не могли себе представить, что человек в результате удара молнии может стать экстрасенсом. Мои партнеры никак не ожидали, что я заведу речь о своем опыте в разгар серьезных деловых переговоров. Они боялись, что это может разрушить сделку.
— Людям не нравится, когда читают их мысли, — заметил один из моих партнеров. — Особенно если они при этом обсуждают контракт.
Я понял предостережение и решил больше не демонстрировать свои знания во время деловых переговоров. Но это не значило, что я не буду пользоваться своими способностями с целью не дать противоположной стороне приобрести передо мной преимущество.
Однажды мы решили сделать закупку у нового продавца. Моим партнерам и мне нравился этот парень, который производил нужный компонент для нашей маскировочной системы. Мы обедали и выпивали с ним, и никто из нас, включая меня, не подозревал ничего дурного.
Все изменилось, когда мы сели обсуждать сделку. Как только мы заговорили о цене, голос собеседника заставил меня насторожиться. Слушая его, я представил себе комнату, наполненную товаром, который мы собирались приобрести. Мысленно сканируя комнату, я определил, что большая часть компонентов дефектна. Этот человек пытался сбыть нам хлам.
Я сообщил партнерам о том, что видел, перед тем, как подписывать контракт. Мы включили в него пункт, позволяющий нам возвращать негодный товар. В итоге этому человеку пришлось выкупить назад более шестидесяти процентов своей продукции.

Вскоре во мне начали открываться еще более необычные способности.
Не знаю, как точно их описать, но я начал видеть «фильмы»... стоило мне посмотреть на кого-нибудь, как я внезапно видел отрезки его жизни, словно в кино. Или достаточно мне было взять принадлежащий кому-то предмет, как перед моими глазами появлялись сцены из жизни его владельца. Иногда я притрагивался к какой-нибудь старой вещи и видел ее историю.
Так, в 1985 году я отправился в Европу помочь Жаку Кусто подобрать морское электронное оборудование для одного из его проектов. Заодно я слетал в Лондон повидать друга. Когда мы с ним бродили по городу, я остановился перед зданием Парламента поправить ботинок и положил руку на перила. Внезапно я почувствовал запах лошадей. Я посмотрел налево и никого там не увидел, но явственно услышал голоса играющих детей. Взглянув на место перед Парламентом, я увидел людей в одеждах прошлого века, играющих в крокет, а посмотрев направо, заметил рядом с собой испражняющуюся лошадь. Я начал что-то говорить своему другу, но его там больше не было. Мимо меня по тротуару шли люди в шляпах-котелках, одетые по моде девятнадцатого столетия.
Я был испуган и не знал, что делать. В Лондоне была зима, а люди играли в крокет и носили весеннюю одежду минувшего века. Я не мог оторваться от перил, хотя пытался изо всех сил.
Мой друг видел, что я в состоянии, похожем на транс, и пытался заговорить со мной. Но так как я не отвечал, продолжая оглядываться вокруг, он с силой оторвал от перил мою руку. Все исчезло так же внезапно, как появилось.
— Я видел это место таким, каким оно было в прошлом веке, — сказал я.
Такое случалось не в первый раз. Когда после удара молнией я лежал в больнице и люди брали меня за руку, я внезапно видел их в определенных ситуациях. Например, я видел, как один из них ссорится со своим родственником. Я не знал, из-за чего произошла ссора, но ощущал боль и гнев, испытываемые этим человеком.
Однажды близкая приятельница нашей семьи пришла навестить меня и положила мне руку на плечо. Тотчас же начался «фильм». Я видел ее сидящей в столовой и спорившей с братом и сестрой из-за какого-то участка земли, доставшегося им по чьему-то завещанию. Она предлагала им деньги за их долю, отлично зная, что земля стоит гораздо больше, но пытаясь их одурачить. Позднее я рассказал членам ее семьи о том, что видел, и это оказалось правдой. В другой раз ко мне пришел друг, у которого были камни в почках. До его появления я об этом не знал, но когда он, прощаясь, взял меня за руку, я внезапно увидел его корчившимся на диване в его гостиной от приступа колик.
Я рассказал ему о том, что видел, и это его потрясло.
— Все так и было, — подтвердил он. — Приступ прошел только к вечеру.
С самого начала я заметил, что в этих видениях доминировали стрессовые и кризисные ситуации. В «фильмах» я видел драки, ссоры, автомобильные катастрофы, конфликты на службе, болезни и тому подобное. Так происходит и поныне.
Как-то раз я продавал автомобиль одному человеку. Ему было лет шестьдесят, и судя по сильным крепким пальцам, он много лет занимался физическим трудом. Мы поговорили о машине, и он не намекнул ни единым словом, что в его личной жизни было что-то не так. Но когда он согласился купить автомобиль и мы пожали друг другу руки, я сразу понял, в чем дело.
Я внезапно очутился в гостиной моего собеседника во время вчерашнего семейного спора между ним и его взрослыми детьми. Я ощущал, как он сердится на них, когда они требовали продать принадлежащий ему многоквартирный дом и выдать каждому из них крупную сумму денег. Он же, напротив, хотел отремонтировать дом, чтобы продолжать сдавать квартиры и откладывать деньги на старость.
В поведении детей чувствовалось слишком много алчности и слишком мало заботы об отце. Мой клиент знал, что его дети думают только о своем бумажнике, поэтому разговор завершился скандалом, оставив его переполненным гневом и обидой.
Стоя рядом с ним во дворе, я испытывал к нему глубокую симпатию и решил сказать ему об этом.
— Надеюсь, это вас не очень испугает, — начал я, — но я умею читать мысли.
Потом я рассказал ему, что происходило вчера у него дома.
— Я сочувствую вам. Ваши дети не сделали ничего, чтобы помочь вам содержать этот дом, а теперь они хотят украсть его у вас. Им должно быть стыдно.
Покупатель уехал в новенькой машине. Сначала он был напуган, но когда мы поговорили о вчерашнем инциденте, почувствовал облегчение.
— Вообще-то я редко говорю с посторонними о личных делах, — промолвил он. — Но на сей раз у меня нет выбора.

Когда я впервые обнаружил свои паранормальные способности, то стал пользоваться ими таким образом, который теперь считаю нечестным. Меня было невозможно обыграть в карты, так как я знал каждую карту у других игроков. Я мог угадать процентов на восемьдесят, какие песни прозвучат по радио или на автоматическом проигрывателе. Однажды я сто пятьдесят шесть раз подряд правильно назвал команду, которая выиграет футбольный матч, причем в восьмидесяти процентах мне удалось точно указать счет.
Но вскоре мне стало стыдно использовать свои возможности таким способом. Я чувствовал, что они даны мне Богом, и это делало их священными. Я бросил играть и начал подыскивать своим дарованиям более достойное применение.
Использование паранормальных способностей, чтобы затронуть духовный мир человека, требует осторожного подхода. (В игре или шутке, напротив, лучше всего фронтальная атака, так как ваша цель — поразить других).
Однажды в ресторане я заметил на лице официантки выражение, свойственное людям, которые плохо спали несколько ночей. Ее лоб избороздили морщины, она выглядела нервной и сердитой.
Подойдя, чтобы заново наполнить мою кофейную чашку, она оперлась ладонью на стол, что дало мне возможность коснуться ее руки. Как только я это сделал, тут же началось «домашнее кино».
Я видел, как эта женщина разговаривала с пожилым мужчиной. Они стояли на улице, и она пыталась взять его за руку. Было очевидно, что она его абсолютно не интересует. Он отворачивался, глядя на проходящие машины, лишь бы не смотреть на нее.
Я ощущал ее боль при мысли, что отношения с этим человеком обречены. Вся сцена промелькнула за несколько секунд и исчезла.
Когда официантка вернулась со счетом, я сказал ей:
— Знаете, с пожилыми мужчинами бывает трудно поладить. Иногда женщины теряют их, несмотря на все старания. Не вините себя. Вы потерпели неудачу и чувствуете себя одураченной, но вы сами знаете, что были самым лучшим в его жизни.
Официантка пришла в ужас и посмотрела на меня так, словно перед ней был дьявол. Но поняв, что я безопасен, она опустилась на стул и сказала:
— Вы правы. — Через несколько минут она уже выглядела гораздо лучше.

Когда такие события начали происходить регулярно, я рассказал о них Реймонду. Мы сидели в ресторане в Джорджии, когда я сообщил ему, что могу читать мысли. Он явно мне не поверил и спросил, как, по моему мнению, это происходит.
— Не знаю, — пожал я плечами и сказал, что могу видеть сцены из чьей-либо жизни, как если бы смотрел домашнее кино. Я привел несколько примеров, но это не уменьшило его скептицизма. — О’кей, — я был слегка рассержен этим. — Укажите любого в этом ресторане, и я прочту его мысли.
Он указал на официантку, которая в этот момент как раз проходила мимо нашего столика. Я попросил ее остановиться и взял за руку. «Кино» началось немедленно. В первой сцене официантка ссорилась со своим парнем, сидя с ним на кухне. Потом он схватил свой пиджак и ушел. В следующем эпизоде я увидел этого парня обнимающимся с курносой блондинкой с длинными вьющимися волосами. Далее последовала сцена, в которой блондинка и официантка стояли у стойки бара.
Я рассказал официантке о том, что видел. Она была испугана моими словами и сердита на своего дурака.
— Так я и думала! — заявила официантка. — Мой парень гуляет с моей лучшей подругой. Каждый раз, когда я говорила, он все отрицал и уходил. Наконец я вечером пошла с подругой в бар и спросила ее напрямик, но она тоже сказала, что ничего такого не было.
Во взгляде Реймонда все еще светилось сомнение, поэтому я предложил ему попробовать еще раз. Рядом с нами сидела женщина, с интересом прислушивающаяся к нашему разговору. Реймонд представился ей и спросил, не позволит ли она мне подержать ее за руку ради научного эксперимента.
Когда она дала мне руку, у меня в голове началось очередное «домашнее кино». Я видел ее на заднем дворе с пожилой женщиной. Они смеялись, но веселье казалось вымученным, как будто обе стремились отогнать смехом какой-то страх. В следующей сцене женщины сидели в доме. Та, чью руку я держал, плакала, а другая выглядела расстроенной. Я понимал, что старшая женщина больна, а младшая опасается, что болезнь смертельна.
Отпустив руку женщины, я рассказал ей об увиденном. На ее глазах выступили слезы, и она сказала, что у ее матери рак. Естественно, это ее тревожило, и они часто откровенно разговаривали с матерью о будущем.
Я выбрал еще пять человек и сообщил им ряд подробностей из их жизни, включая то, где они живут, какой машиной пользуются, кто их друзья, каково финансовое положение и какие проблемы их беспокоят.
Люди реагировали на мои слова по-разному. Молодая пара просто сидела, разинув рты. Один мужчина сердито велел мне замолчать. Другой, напротив, хотел услышать больше, а женщина покраснела и сказала, что чувствует себя так, словно внезапно оказалась голой.
Реймонд наконец поверил, что происходит нечто необычное. Но мы не понимали, каким образом это происходит, что особенно тяжело для меня, так как мне предстояло жить с этим загадочным даром.
Как я говорил Реймонду, мне непонятно, почему я могу видеть эти «домашние фильмы» о чужой жизни или слышать фразы, прежде чем они произнесены. Более того, мне не всегда это нравилось. Ведь это означало, что я имею доступ к тем областям человеческой жизни, которые люди тщательно оберегают от посторонних взглядов. Правда, видеть эти области иногда полезно, так как это дает людям шанс свободно поговорить о том, что причиняет им боль.
Проблема состояла в том, что люди не всегда хотели об этом говорить, тем более с человеком, который сообщает им то, что никак не следовало знать посторонним. Меня обвиняли в том, что я чрезмерно любопытный субъект, частный детектив, вор или человек, имеющий доступ к секретным правительственным досье. Меня осыпали угрозами и даже били люди, которым не нравилось, что я сую нос в их дела.
Честно говоря, я не могу их осуждать. На их месте я бы тоже был недоволен, если бы кто-нибудь посторонний читал мои мысли. Но хотя я знаю, что моя паранормальная деятельность многим не нравится, я не в силах от нее отказаться.
Утешает меня лишь то, что другие люди, перенесшие присмертный опыт, тоже обладают этими способностями. Я еще не встречал среди этой категории никого, кто не мог бы хоть иногда предвидеть будущее или не имел бы отлично развитой интуиции. Кажется естественным, что люди, побывавшие на пороге смерти, способны заглянуть в самые глубинные пласты жизни.
Мне довелось слышать сотни сообщений о паранормальных способностях таких людей. Однажды я разговаривал с русским, которого сбила машина. Его сочли мертвым и отправили в морг. Он пролежал в холодильнике три дня, в течение которых его душа странствовала, покинув тело. Он побывал дома, видел своих детей и ребенка в соседней квартире, который не переставая плакал. Родители несколько раз водили его к врачам, но никто не мог понять в чем дело. Душа этого человека связалась с ребенком и определила, что у него заметная трещина в тазовой кости.
По счастью, паталогоанатом понял, что человек жив, прежде чем начать вскрытие. Его отправили в больницу, где через некоторое время сочли выздоровевшим физически, но не психически. Он продолжал твердить о том, как, покинув свое тело, посещал семью и друзей, и наконец сообщил соседям, что говорил с их ребенком, когда был «мертв», и что малыш плачет из-за трещины в тазовой кости. Рентгеновское обследование подтвердило его правоту.
— Я сам не понимаю, как это у меня получилось, — признался русский.
Самый интересный пример проявления паранормальных способностей после свидания со смертью сообщил мне мой соавтор. Один исследователь из Мейсы в штате Аризона в 1979 году беседовал в Ватикане с епископом, у которого во время приступа на несколько минут остановилось сердце. То, что с ним произошло, настолько удивило других духовных лиц, что к его ложу вызвали Папу Иоанна Павла II.
Папа спросил епископа, видел ли он Бога. Епископ не был в этом уверен. В конце туннеля его встретил незнакомец и проводил к излучающему любовь яркому свету. Собственно говоря, все приключение этим ограничилось, если не считать того, что, возвращаясь, епископ прошел сквозь стены Ватикана и оказался в гардеробной Папы.
— Какая на мне была одежда? — спросил Папа.
Епископ в точности описал папское одеяние для утренней службы.
После выздоровления паранормальные способности епископа продолжались проявляться. Он предсказал несколько событий, включая сердечные приступы двух служителей церкви.
Было ли это всего лишь следствием его обостренной интуиции? Не знаю. Уверен, что мысль о сверхъестественных силах многим покажется притянутой за уши. Мне тоже трудно понять, имея в виду происшедшее со мной, каким образом удар молнии и путешествие в духовный мир могло превратить меня в медиума.
Я думал об этом сотни раз, но так и не смог разобраться до конца. Быть может, присмертный опыт и в самом деле может развить в человеке способность читать мысли и предвидеть будущее. До того, как это произошло со мной, я бы только посмеялся над этой идеей, как и над разговорами о присмертном опыте. Но теперь это стало для меня самым важным вопросом.
К счастью, другие тоже ломали голову над этим и пришли к удивительным выводам. В 1992 году доктор Мелвин Морс опубликовал результаты изучения пограничных опытов в книге «Преображенные Светом».
Доктор Морс подробно расспрашивал людей, побывавших на пороге смерти. Используя стандартные психологические тесты, он обнаружил, что у них паранормальные способности проявляются примерно в четыре раза чаще, чем у обычных людей.
Правда, большей частью эти явления просты и незначительны. Например, многие люди предчувствуют телефонные звонки — они говорят сослуживцам и членам семьи, что такой-то человек собирается позвонить, и вскоре это происходит. Звонят обычно близкие родственники, но иногда и те, кого эти люди не видели много лет.
Но значительная часть описанных в книге случаев куда интереснее телефонных звонков. Одной женщине приснилось, что у ее брата кровоточат руки и бок и что он зовет на помощь. Утром она рассказала об этом своей семье, но близкие посоветовали ей не беспокоиться, они сочли, что это всего лишь ночной кошмар. Однако через несколько дней грабители ранили ее брата в руки и в бок.
В своем исследовании доктор Морс приводит множество подобных историй. Он не считает их

простыми совпадениями и делает вывод, что пребывание на пороге смерти действительно обостряет психику.
Почему это происходит, я не могу ответить. Впрочем, другие тоже. Некоторые полагают, что непосредственное столкновение со смертью делает более чувствительным участок мозга, способный осуществлять экстрасенсорные связи. Другие, подобно Фрейду, считают, что прежде чем научиться говорить, люди общались телепатически, и при-смертный опыт воскрешает эту способность.
Не знаю, почему такой способностью обладаю я и многие другие. Мне известно лишь то, что вокруг нас происходит много интригующих и необъяснимых явлений. Мы живем в мире, все еще представляющем собой великую тайну, отрицать ее — значит отрицать и сам мир.
 

!